Император Павел I - Геннадий Оболенский

«В памяти ярче выступает то, за что ее следует помнить, чем то, чего не хотелось бы вспоминать», — так подытоживает В. Ключевский правление Екатерины II.

«Как странна наша участь, — писал по поводу смерти Екатерины II Петр Вяземский. — Русский силился сделать из нас немцев, немка хотела переделать нас в русских».

«Петр россам дал тела, Екатерина — души», — сказал поэт.

Глава девятая

В первые дни

Павел вступил на престол с силами нерастраченными, но расстроенными по вине несчастных противоречий его положения.

Загоняя лошадей, мчались курьеры в Гатчину, чтобы сообщить 42-летнему наследнику престола об апоплексическом ударе, поразившем его мать. Но первым эту весть принес Николай Зубов.

Когда Павлу доложили, что приехал Зубов, он спросил:

— Много ли Зубовых приехало?

— Один.

— Ну с одним-то мы справимся, — ответил Павел.

По-видимому, он приготовился к худшему — обманутый и осмеянный, наследник с 12 сентября не покидал Гатчины и не виделся с матерью.

В этот день великий князь с супругой обедали на Гатчинской мельнице в пяти верстах от дворца. Они рассказывали Плещееву, Кушелеву, графу Виельгорскому и камергеру Бибикову о случившемся с ними этой ночью:

«Наследник чувствовал во сне, что некая невидимая и сверхъестественная сила возносила его к небу. Он часто от этого просыпался, потом засыпал и опять был разбужен повторением того же самого сновидения; наконец, приметив, что великая княгиня не почивала, сообщил ей о своем сновидении и узнал, к взаимному их удивлению, что и она то же самое видела во сне и тем же самым несколько раз была разбужена».

По дороге в столицу Павел Петрович встретил Ф. В. Ростопчина и очень ему обрадовался. Проехав Чесменский дворец, они вышли из кареты. Стояла тихая, слегка морозная лунная ночь. Павел молча смотрел на летящие облака, и Ростопчин увидел, что «глаза его наполнились слезами и даже текли слезы по лицу». Федор Васильевич, в волнении забыв об этикете, схватил его за руку и произнес: «Государь, как важен для вас этот час!» Павел очнулся и ответил: «Обождите, мой дорогой, обождите. Я прожил сорок два года. Господь меня поддержал; возможно, он даст мне силы и разум, чтобы выполнить предназначение, им мне уготованное. Будем надеяться на его милость».

Когда он стремительно вбежал на второй этаж, мать еще дышала. Перед ней, склонившись, стоял врач Роджерс. Увидев Павла, все пали ниц.

— Встаньте, я вас не забуду, все останется при вас, — быстро сказал он и бросился к матери. Она была без сознания. Он прикоснулся губами к ее лбу и медленно поднялся. Тотчас же к нему бросился караульный гвардейский капитан Талызин:

— Поздравляю, Ваше Величество, императором России!

— Спасибо, капитан, жалую тебя орденом святой Анны, — скороговоркой выпалил Павел, пытаясь отнять руку от лобызавшего ее капитана.

Вдруг Платон Зубов покачнулся и упал; кто-то бросился хлопотать над фаворитом, лежавшим в обмороке. Гофмаршал Колычев, боясь вызвать гнев Павла, повернулся к Зубову спиной и отошел в угол. Подавая Зубову стакан воды, государь обрушился на незадачливого царедворца:

— Ах, неблагодарный. Ты ли не взыскан был сим человеком? Ты ли не обязан ему всею благодарностью? Поди, удались от моих взоров!

Екатерина II скончалась вечером 6 ноября 1796 года, не приходя в сознание. Современники уверяют, что «наследник престола выказал искреннюю и глубокую горесть при виде боровшейся со смертию Екатерины». Тридцать с лишним часов продолжалась ее смертная агония — предсмертный ее стон был слышен в соседних домах.

В начале двенадцатого в дворцовой церкви сенаторам и сановниками был зачитан манифест о кончине Екатерины II и начале нового царствования. Присяга закончилась в третьем часу, а в девять — император в сопровождении Александра едет по улицам города показаться жителям столицы. В одиннадцать он присутствует на разводе гвардии, затем мчится навстречу своему кирасирскому полку, которым командовал, будучи наследником. Вызванный по тревоге полк встретил императора бурными поздравлениями и выражением восторга. Павел принял присягу и поздравил полк с производством в гвардию.

Чопорный и тихий дамский Зимний дворец совершенно преобразился: по его широким мраморным лестницам, гремя палашами, бегали взад и вперед офицеры, пахло кожей и табаком. «Тотчас все приняло иной вид, зашумели шарфы, ботфорты, тесаки, — писал Г. Р. Державин, — и будто по завоеванию города ворвались в покои везде военные люди с великим шумом».

«В этот же день император заводит новый порядок при дворе: теперь все сановники с шести часов утра должны быть на съезжем дворе; в шесть часов приезжали уже великие князья, и с того времени до самых полдней все должны быть в строю и на стуже», — сообщает А. Т. Болотов.

Андрей Тимофеевич Болотов прожил долгую и интересную жизнь. Участвовал в Семилетней войне, дружил с Григорием Орловым, был адъютантом генерал-полицмейстера Корфа. Ученый-агроном, архитектор, художник, фенолог, метеоролог, театральный деятель, писатель и мемуарист Болотов скончался в 1833 году, оставив 350 томов своих сочинений. В 1875 году была издана его книга «Любопытные и достопамятные деяния и анекдоты государя императора Павла Первого».

«…Вставал государь обыкновенно очень рано и не позже пяти часов, — пишет Болотов, — и, обтершись по обыкновению своему куском льда и одевшись с превеликою поспешностью, препровождал весь шестой час в отдавании ежедневного долга своего Царю царей, в выслушивании донесений о благосостоянии города, в распоряжении своих домашних дел… Ровно в шесть занимается делами с генерал-прокурором, первым министром и многими другими сенаторами и министрами. В восемь часов стоят уже у крыльца в готовности санки и верховая лошадь, и государь, распустив своих бояр для исправления в тот же день приказанного, садится либо в санки, либо на лошадь верхом и в препровождении очень немногих разъезжает по всему городу и по всем местам, где намерение имеет побывать в тот день… К десяти часам император возвращается во дворец и приступает к любимому делу, разводу гвардии… Ровно в 12 часов государь обедает со всем своим семейством. Затем короткий отдых, и в три часа на санках или верховой лошади опять отправляется по городу. В пять возвращается и до семи занимается с министрами и вельможами, проверяя исполнение данных поручений…»

Не проходило дня без новых указов, распоряжений и правил. «Слухи будоражили общество — все едва успевали впечатлевать все слышанное в свою память — толь великое было их множество; вся публика занималась единственно только о том разговорами», — писал В. О. Ключевский. Никогда еще со времен Петра не было в России столь бурной законодательной деятельности: указы, манифесты, распоряжения следовали один за другим. Павел начинает проводить в жизнь намеченную им программу реформ.

«Павел вступил на престол с обширным запасом преобразовательных программ и с еще более обильным запасом раздраженного чувства, — замечает Ключевский. — Но ему уже было значительно за сорок лет, когда он вступил на престол; он так долго дожидался престола, что, вступив, подумал, что вступил уже поздно; во всем, что тогда делалось в России, он видел одни непорядки и упущения и предвидел так много дела, что не надеялся с ним справиться».

Царствование началось с манифеста, провозгласившего мирную политику России. В нем говорилось, что «империя с начала Семилетней войны вела непрерывную борьбу и что подданные нуждаются в отдыхе». Был отменен тяжелейший рекрутский набор, объявленный Екатериной II. Для уменьшения цены на хлеб объявляется денежная подать и создаются государственные магазины. Из тюрем освобождаются Новиков, Костюшко и десятки поляков, возвращается из ссылки А. Н. Радищев. Национальный герой Польши был принят императором, вернувшим ему шпагу вместе с крупной суммой денег. Сотням поляков разрешается выезд из России.

Принимаются энергичные меры по восстановлению курса обесцененного инфляцией рубля. Император объявляет, что он «согласится до тех пор есть на олове, покуда не восстановит нашим деньгам надлежащий курс и не доведет его до того, чтобы рубли наши ходили рублями», — сообщает Болотов.

Он приказывает собрать серебряные сервизы «по наместничествам и по большим боярам и отливать из них рубли во множайшем количестве». В присутствии Павла сжигаются обесцененные ассигнации в количестве 6 миллионов рублей.

5 апреля 1797 года выходят два важнейших закона: о престолонаследии и ограничении барщины. В основу закона о престолонаследии, положившего конец произволу, существовавшему со времен Петра I, было положено право первородства в мужском колене, и только по пресечении мужских представителей династии эти права в том же порядке получали женщины.