Бродяга. Копьё Света - Айон91

майнэ Жрица, не пробьет сталь туч по одному вашему желанию, — мои слова для нее — режущая ладонь трава, когда собираешь цветы в венок, или упавшая за ворот одеяния капля, опалившая теплое тело неожиданной прохладой, выводит из привычного мира, нарушает равновесие, погружает на миг в темноту тоннеля. Одним словом — бесит. Но она воспитанная, наученная учеными мужами дева, не поддающаяся на провокации.

— Сир Риат, вы хотите сказать, что вера в Пресветлого, молитвы к нему, это пустая трата сил, слов и времени? — вот тот самый вопрос, который я ожидал от нее слышать. Ведь я так давно хотел дать на него ответ. Только планы мои были услышать его не в таком тоне.

— Я хочу сказать, майнэ, что вера — это удел избранных. Или воспитанных, как вы, в чертогах, наполненных Его… — палец мой указал вверх, имея в виду Светлого Владыку, — …благодатью и вниманием. Простым смертным, варящимся в суете дней, не до слов и молитв.

На каждое мое слово, бьющее, словно разрядами молний, тело Жрицы содрогалось, руки, сложенные в молитве, оцепенели, а губа все сильнее поджималась, что еще чуть-чуть и хлынет алая кровь. Казалось, еще немного или меня испепелят светлой энергией, или пошлют в мои же земли. Но я ошибся. Жрица, пусть и желала обрушить на меня весь свой праведный гнев, все же держалась, сказав фразу:

— Дорогой слез выложен путь, шагами скорби отмерено время, ударами боли окутано сердце, таков путь!

И на этом все. Слова ее, призывающие к вере всех рядом находящихся, больше не сотрясали воздух, ладони, сложенные у груди, опустились на колени, а взгляд серебряных омутов, смотрящих в душу, направлен вперед. Привал закончен, ноги, гудящие от долгого пути — отдохнули, а это значит, что мы двигаемся дальше. И на пути, в трех часах пешей ходьбы, у нас первый населенный пункт — Миршта.

Городок небольшой. Всего тысячи три жителей. Промышляют местные умельцы рукоделием, вышивками и росписями по ткани. А так же выделкой и отделкой кожаных изделий. Именно мастера Миршта приглашались на ярмарки в главные города Сетии. Даже участвовали в конкурсах дельцов, занимали призовые места и были на слуху статных вельмож. Кроме вышивки по коже и росписи шелка, жители этого городка известны «любовью» к поэзии. Говорят здесь только стихами. Виноват в этом недуге, один заезжий, но ставший давно местным маг, экспериментировавший над разными заклинаниями и связками. Он вот уже пять лет пытается снять с города это, своего рода проклятие, но пока тщетно.

— Шадар, а Ильтирим, как проводник, в курсе местной особенности? — спросил меня Айон, смотря при этом на эльфа, с упоением рассказывающего о местных изысках и красотах, мастерах и рукодельницах.

— Без понятия, — развел руками и пожал плечами, — узнаем.

Благо, от влияния стихотворной речи можно избавиться, поставив магический блок на восприятие. Кроме блока спасает еще уровень маны у путников. Если он выше уровня виновного в беде, то заклинание не возымеет эффект, а если ниже, то увы. Будешь плести речи только рифмующиеся. Жители города, страдающие рифмоплетством, предпочитают молчать. А если есть необходимость о чем-то поговорить, изъясняются или жестами, или обмениваются записками. А так, словно каждый из них воды в рот набрал.

Как знающий, и не переживающий за привычное изложение мыслей, не отказал себе в удовольствии лицезреть выражение лица светлых авантюристов, когда речь их обратится стихами. Айону, как и мне, не грозит недуг местных земель, так как он на целую ступень выше горе-мага. Что уж говорить о светлых. Поэтому, войдя в город, пройдя пункт досмотра, пошли с дьяхэ дальше, на поиски постоя.

— Шадар, разреши задать терзающий мои мысли вопрос? — в глазах мальчика, идущего рядом со мной, даже несмотря на предстоящие возгласы и негодование светлых, по-прежнему отражалась тоска и печаль, но улыбка все же тронула его губы, плечи чуть расправились, а вопрос обжог воздух: — С какой целью ты пытаешься сбить нимб с головы Жрицы? Что тебе с этого?

— В отличие от местной особенности, моя игра со Жрицей, это не праздное веселье, Айон, а жизненный урок. И я не хочу сбить с ее головы нимб, наоборот. — Вот тут дьяхэ еще сильнее удивился, а я ответил на его недоумевающий взгляд: — Истинно верующий в Светлого Владыку не тот, кто несет его свет в своем сердце и распространяет праведные речи и молитвы вокруг, а тот, кто принимает чужую тьму, живущую в душе и сердце, понимает ее и примиряется с ней, не пытаясь искоренить разящим мечом правосудия.

— Солнце — это всего лишь дневной свет, а тень — его союзник, спасающий от жары и яркости! — сказал дьяхэ, оборачиваясь на светлую леди, — и ты хочешь донести эту суть до нее? До той, кому приказано найти и собрать Копье? А после убить тебя!

— В этом и заключается мой путь подле них, Айон. Мне не нужно убеждать их всех в том, что тьма не значит зло, а свет — есть добро. Нет. Мне достаточно показать это ей, — так же смотрю на светлую деву, явно непонимающую, что здесь происходит. Ведь жители молчат, общаются жестами и записками. — Увидит она, увидят и остальные. Все просто.

— Раз ты так говоришь… — не стал заходить в тему моих изысканий дьяхэ, а принял это как данное.

А стоило нам с Айоном закончить обсуждение, как к Ильтириму, пылая праведным гневом, и взглядом полного упреков, желая растерзать эльфа на мелкие кусочки, обращается Этиор, говоря:

— Скажи на милость, добрый друг,

Как разорвать порочный круг?

И до каких таких времен,

Я буду рифмою пленен?

Ильтирим ему отвечал:

— Не ведал я до сели о недуге

И нахожусь, как ты в испуге.

Рифмуются сами собой слова

И кругом завертелась голова!

И вот, вступила в диалог Жрица:

— Поднявши к солнцу взор,

Небес услышим хор.

То песню ангелы поют,

И благодать нам шлют!

К чему она это сказала, я так и не понял, да и речи ее остались без внимания. В данной проблеме вера в Пресветлого не поможет. А вот житель города, загнанный в те же рамки стихотворного изложения, что и они — да. Жителя, желающего разговаривать со странниками, да еще стихами, удалось найти только в трактире, ближайшем от главных ворот. Он то и рассказал о произошедшем горе, в лице заезжего мага-экспериментатора высокого уровня, нечаянно наложившего на город связку из заклинаний, дающую защиту, но сопровождающуюся эффектом стихотворной речи.

— Что же делать, как же быть?

Чтобы рифмой не вопить? — в один голос,