Несмотря на достигнутые успехи - Александр Конторович

Щас…

Хрена с два тут такое выйдет. По обе стороны от дороги тускло поблескивают спирали «егозы». И какие-то тонкие струны внутри. Сигнализация.

Не пролезть…

Впрочем, может быть, это только здесь? А дальше есть свободный проход? Ох, что-то мне в это верится с трудом…

— Кхе…

Гулкий кашель разнесся над лесом.

Екарный бабай, это ещё что?!

Динамик.

Здоровенная такая полукруглая блямба, подобные раньше стояли на патрульных машинах. А здесь он лежит на козырьке над входом в дом.

— Мужик, ты кончай там тихариться, лады? Сам знаешь — вас тут не жалуют, могем и стрельнуть ненароком…

Так! Это мне?

Или ещё кто-нибудь рядышком есть? А может быть, просто на понт берут?

Не станем вылезать.

— Мужик, у тебя справа — поломанное дерево.

Есть такое.

— Тебе минута на размышление — проваливай! Иначе… сам понимаешь.

Блин, да что это за люди? Срисовать меня в лесу, да ещё с такой точностью — тут нехилая аппаратура нужна. И стреляют не запариваясь.

Это не ЧОП!

А кто?

— Тридцать секунд.

Уходить назад? А ведь где-то там рассекает мой подранок. Да и эти… стрелки недоделанные. Так и буду ползком сто верст преодолевать?

— Пятнадцать секунд.

Да, черт с вами!

Рискнем.

Подняв над головой сумку, выбираюсь на дорогу.

Автоматчик уже перекинул оружие для стрельбы. Смотрит на меня внимательно, но ничего не предпринимает.

Ну что? Пошли?

Некоторое время спустя.

— Да вы сидите, Михаил Петрович! — мой гость успокаивающе приподнимает руку. — Я к вам так, на минутку, буквально, заскочил. Рыбу вот привез — только утром выловил! Смотрите, какая щука! Как она меня… думал уже всё — уйдёт!

— Но, ведь не ушла же?

— Как видите! Дело мастера боится! Так что — можете смело её на кухню отправлять, вечером вместе съедим!

— А сами-то, что?

— Дела! Дела, будь они неладны! Мне нынче к губернатору лететь, что-то он у меня попросить хочет.

— Попросить?

— Не приказать же?! Морда у него треснет мне приказывать… Всё — побежал! Так что, насчет кухни — вы уж постарайтесь!

Хлопает дверь, и мой визитер исчезает.

Вот так всегда. Смотришь на подвижную фигурку — и сомнения просто обуревают. Ну какой, к чертям свинячьим, из него олигарх? Как из меня поп…

А началось все достаточно странно.

Когда я приблизился к шлагбауму, автоматчик поднял руку.

— Стоять…

— Стою.

— Чего тебе?

— Пройти хочу.

— За каким рожном?

А действительно, за каким?

— Уйти отсюда хочу.

— К нам?! — искренне удивляется мой собеседник. — Вот дела! Правду, стало быть, говорят, что у вас у всех тут крыша едет…

— У кого это — у нас?

— Здрасьте! Хочешь сказать, ты не из этих… новоявленных?

— Анархистов, что ли? Не… они мне не друзья и даже больше.

— И я должен тебе верить?

— А чем я это могу доказать?

— Подумай. Это же тебе пройти надо, не мне.

— Могу прикатить трофей.

— Кати! — автоматчик явно заинтригован.

Закидываю сумку за плечо и топаю назад, за мотоциклом. По пути прикидываю обстановку. Парень не агрессивен и спокоен — чувствует поддержку. А в здании люди ещё есть, это факт. Когда я к дому подходил, там лязгнуло — открылись стальные ставни-заслонки на окнах. Кто-то нас оттуда контролировал. Умеючи так… осторожненько. Ладно, а вот прикачу я им мотоцикл… и что? Можно подумать, у них такого нет. А больше мне и предъявить-то нечего.

Вот и место стоянки. Залезаю в кусты и выталкиваю тяжелую машину на дорогу. Завожу и, поддав газу, подъезжаю к шлагбауму.

Часовой стоит на дороге и с интересом разглядывает мой трофей.

— Где взял?

— В ГУМе купил…

Он хмыкает.

Лязгает (ого, стальная!) входная дверь, и на пороге появляется ещё один персонаж. А вот это вояка тертый! Осторожные шаги, чуть напряженные руки, готовые в любой момент рвануть из кобуры ствол… тот ещё волчара!

Здоровенный мужик, передвигавшийся почти бесшумно, подходит к нам. Коротко кивает — типа, поздоровался. Отвечаю ему аналогичным образом.

Он внимательно осматривает трофей. Пролезает под шлагбаумом и подходит ближе. Пощелкивает пальцем по жопесу.

— Включим?

Пожимаю плечами и отступаю в сторону.

Мужик неторопливо нажимает на кнопку и ждет загрузки.

— Угу… Семена тачка?

— Я не спрашивал… там их много было.

Он окидывает меня внимательным взглядом. Чуть задерживается на ссадинах и, похоже, замечает под одеждой моё оружие.

Экран прибора загорается, и мужик поворачивается к нему. Что-то разглядывает, нажимает на кнопки.

— Я так понимаю, что ты спешишь?

— Не особо. Могу и вовсе уйти.

— Ладно. Витя, пропусти его! Тачку — за угол.

Скрипит, поднимаясь шлагбаум и я, толкая перед собой мотоцикл, прохожу внутрь. Сворачиваю за угол и прислоняю мотоцикл к стене.

— Так?

— Угу. Да ты, садись — в ногах правды нет.

— И выше — тоже.

Присаживаемся. Я — на какой-то ящик, любезно пододвинутый мне мужиком, он — на скамеечку под амбразурой. Неплохо… там сейчас минимум один ствол дежурит, да и прочих сюрпризов, наверняка, подготовили. Да и за дверью, на подхвате, тоже небось, парочка таких же мордоворотов заныкана.

Молчим.

Я не тороплю своего собеседника, а он тоже никуда не спешит. Рассматривает меня уже совсем открыто. Прищуривается и задумчиво прикусывает губу.

— Из «сапогов»? — спрашивает мужик.

— Ну так… Я так полагаю — и ты оттуда?

— Рядом… — неопределенно отвечает он и снова прищуривается. — К нам-то какими судьбами попал?

— По дороге. Не туда свернул.

— А назад?

— Далеко слишком. Да и некомфортно там…

— Что, эти уморехнутые прицепились?

— Угу. И не только они. Тут какой-то очумелый мужик по тайге шарит, стреляет во все стороны… вот и с ним я поцапался.

— Бывает… — кивает мой собеседник. — Здесь всякие кадры встречаются.

— У вас тоже? Это за таким-то заборчиком? — киваю я не спирали «егозы».

— Нет. У себя мы баловать не даём.

— Это оттого на вас так анархисты взъелись?

— Ты про этих? — тычет рукой в мотоцикл мужик.

— А что, тут ещё какие-то есть? — искренне удивляюсь я. — И про этих-то не слыхал! У них в этих местах что, резервация какая-то?

— Не… — снисходительно усмехается мой собеседник. — Они тут вообще-то недавно. Ихний главный — Погонин какой-то, здесь деревню брошенную выкупил, дома поставил, да этих очумелых завез.

— Опа! Погонин, говоришь? Эх, не знал я того…

— А то, что сделал бы?

— Да заглянул бы к нему… Есть меж нами одна темка нерешенная!

Мужик удовлетворённо кивает.

— Да он и здесь много кому нагадил…

— Вам тоже? Это от его ребят так загородились-то?

— Не… Это и до них было. И после останется. Сюда он не лезет. Понимает, баран такой, с кем ему лбом столкнуться предстоит, вот и ссыт. Правда, обалдуи его шалят иногда…

Вот так ни хрена ж себе! Что это за место такое? Час от часу не легче!

— А тебя не Михаилом, случаем, зовут? — интересуется собеседник.

Под ребро ощутимо ткнулась рукоятка моего VIII-18. Так… что-то здесь жарко стало…

— Так и зовут.

В амбразуре блеск металла — автоматчик. Если под стену прыгну — мертвая зона. От двери меня этот волчара и закроет. Пока ещё его парнишки набегут… Им и прикроюсь. А этот, что у шлагбаума стоит? Может с другой стороны обойти?

Может…

Хреново, между двух огней окажусь.

А сколько народу в домике?

Он одноэтажный, но человек шесть-семь туда точно влезут. И мешать друг другу не станут. Даже и поспят — если кровати есть. Правда, поочередно, так на то и пост…

— А по батюшке?

— Петрович я.

— И служил…

Да, блин, служил! И сейчас служу! Да, мать твою, без формы и погон, так и что?!

Я державе присягал! Той, которая была! И снова будет — ещё лучше и ещё больше!

Но вслух спокойно отвечаю: «Было дело».

— Ну что ж… — мой собеседник вытягивает вверх руку и стучит по подоконнику. — Миха?

Скрипит дверь и на улице появляется новый персонаж. Такой же здоровенный и накачанный. Молча подаёт моему собеседнику свернутую газету. Тот вглядывается в неё и хмыкает. Протягивает её мне.

— Похож?

На фотоснимке в полстраницы… я сам. Ещё в военной форме. И с капитанскими погонами. Снимок этот мне знаком — как раз нам тогда всем звания и присвоили, вот и стали ребята фотографироваться на память. Кто-то и меня щелкнул. А теперь… вот он где вылез-то… снимочек.

— Похож. И что?

— Старший лейтенант Макаренко. Внутренние войска, — протягивает он мне руку. — Бывшие войска, как понимаешь…

— Лейтенант Синцов, — представляется второй.