Избранник духа Тантры (том 1) - Александр Нептунов

В голове у Саши все перемешалось, он посмотрел на свой внешний вид и сравнил его с Радиным. Зашарпанная куртка, продырявленная штанина, секонд-хендовские ботинки и, в придачу ко всему, привязанность к мопеду, навевали мысли о том, что путь Магии не для него. «Кто она, а кто я. Мы из разных сословий. Я не совсем уверен, что смогу преодолеть все свои привязанности и стать тем, кем бы хотела видеть меня Рада», — вертелось у него в голове.

Вдруг откуда-то появились люди, они с двух концов улицы стали приближаться к Александру. Проходя мимо него, они с интересом заглядывали ему в глаза, выражающие борьбу. Их взгляды будто говорили, что его путь не с ними, что ему в жизни уготована другая тропа, тропа Тантры. И как бы ему не верилось в то, что он справится с собой, он все равно должен идти, должен идти честно и прямо, не останавливаясь и не сворачивая.

Побоявшись еще раз встретить Раду он не стал ехать вперед, а развернувшись, размеренно покатил обратно.

Видя как вяло один из главных мопедистов выехал из-за угла, все уставились на него. Первым подбежал мелкий и щуплый владелец мопеда.

Ты что, упал на нем? — нахально спросил он, осматривая свою «дельту».

Все в порядке, мопед отлично ездит, я только что обогнал Женю на «Макаке», — бесстрастно ответил он.

— Ничего себе, — в один голос изумились пацаны. Теперь к нему подошел Гуронец и поинтересовался, что с ним.

Сань, ты какой-то в последнее время странный, ты случайно не успел, пока ездил где-то, накуриться конопли? — шепотом спросил друг.

Нет, я же сказал что бросил еще с Нового года, — раздраженно, ответил Саша и подошел к своему мопеду.

Нажав несколько раз на «подсосик», он включил первую скорость и пихнул мопед вперед. Тот завелся. Махнув всем рукой, Саша прибавил газ и исчез за поворотом. Пока следовал в гараж, думал о случившемся. Своей встречей Рада обесточила его, лишила настроения болтать о пустом с друзьями. Никто и ничего не могло его в этом мире поколебать так, как Рада. Она имела особое влияние на него. Она знала нечто большее, чем все те, с кем он общался. Она знала, чего хотела и ждала его душа, и только с ней его сердце испытывало уютное чувство. Слишком долго он ждал перемен, и теперь, когда они пришли, он не собирался от них отказываться. Он прекрасно понимал что Мастер слов на ветер не бросает и нужно быть готовым после ее сегодняшнего появления на улице ко всему. Он еще раз прокрутил в голове встречу. Закатив в гараж свое, почему-то надоевшее и ставшее противным детище, он закрыл руками глаза и облокотился о стену.

Рада сидела на коврике. Сегодня она сложила свои ноги в пад-масану. Это было редким случаем, можно сказать исключением, и говорило о том, что она концентрирует свою энергию для прямого воздействия. Чистый взгляд, пронзая пространство, устремлялся куда-то вдаль. Губы шевелились, произнося едва различимые звуки. Четки из туласи еле слышно ритмично постукивали, когда она отводила от среднего пальца очередную бусину.

Ученик, сидя на корточках у двери отцовского гаража, тихо скулил в темном и сыром коридоре подвала. Он был недоволен собой. Радины сегодняшние слова раскатистым эхом звучали в голове. Обещание следовать по пути Знания по-высшему, заклейменное печатью совести, не давало лукавить. Это обещание не было пустяцким, от которого можно было бы отказаться на следующий день. Да и на самом деле он всегда хотел того, что в последнее время с ним стало происходить, просто не знал как это выглядит. Вот уже три месяца он занимается у Рады, навидался столько чудес, и все равно до сих пор продолжает потакать своим прошлым ценностям и привычкам. На все эти глупые действия уходит та драгоценная часть энергии, которую он получает от Мастера из ежедневных утренних и вечерних практик. Так думал он, отдавая все больше и больше предпочтения зову своего сердца, пока в уме не наступила полная тишина. Твердое решение всплыло на поверхность разума, и в безличностном состоянии он поднялся, смело зашагав по грязному коридору в сторону света.

Рада было холодна, когда он задал вопрос на недовершенную тему тантрической медитации.

Об этом в данный момент говорить совершенно бессмысленно, — сказала Рада, неотрывно следя за Сашей.

Почему, ведь мне интересно! — настаивал он.

А почему бы тебе не спросить о сегодняшнем случае? — она вздернула брови вверх.

Если нужно, давай поговорим, — ответил он, делая непонимающий вид.

Это нужно не мне, а тебе! — пошла в наступление наставница. — Сегодня Сила преподнесла тебе урок, а мне дала знак к дальнейшим действиям.

К каким действиям? — продолжая играть в наивного дурачка, спросил Саша.

Думай о своем уроке, а не о моем знаке! — жестко обрубила Рада, повысив голос. — Я хочу услышать, что ты конкретно извлек из встречи со мной на улице.

Я. Хм… Ну-у, — промычал он, — было очень неожиданно, я даже немного испугался.

Страх — это реакция, мне нужно твое осознание. Что ты осознал, — давила она на него своим полем.

Саша пребывал в смятении. Подспудно он знал, к чему она ведет. Его отрешенность, появившаяся в гараже, потерялась где-то между партами вечерней школы, и теперь снова возникло досаждающее чувство страха за свои привязанности.

Вошел Грегориан. Астролог принес кружку с чаем. Плюхнувшись в кресло, он отхлебнул напиток, ехидно-многозначительно улыбнулся и громко спросил:

— Радочка, ты еще не сказала ему, какую мы для него придумали проверку на преданность?

— Нет, хотелось бы, чтобы он сам додумался, — ответила она. Сашины глаза забегали.

— Тогда я, своим вмешательством, ускорю процесс его осознания, — язвительно заявил Грегориан. Вытянув шею, он сделал тонкий голосок, прибавил к нему французский акцент и торжественно объявил: — Наше решение окончательно и бесповоротно. Ты, во благо своего развития, должен продать мопед и пожертвовать деньги Раде!

Колкая фраза «продать мопед» впилась в его разум и стала терзать. Это был удар в самую сердцевину эго. Он чувствовал что-то неприятное, но до такой степени даже его воображение не строило худшие картины будущего. У него часто получалось как-то выкручиваться из самых невероятных ситуаций. Но выкручиваться получалось с людьми, у которых тоже были недостатки и привязанности. С видящими же дело обстояло по-другому. Те, кто были лишены привязанностей и неустанно оттачивали алмаз своей безупречности, могли видеть окружающих насквозь. Сашина темная часть попала в крепкие сети Духа, из которых вырваться было практически невозможно. Со стороны доносился звонкий смех Рады и приглушенный хохот Грегориана. Мимика сама наползла на его лицо, и от такой картины любой бы пустился в продолжительный и задорный смех. Ведь мопед — это все, что у него было! Стало обидно. То что досталось ему с таким трудом, он должен был отдать. Всего прошло два года как отец подарил ему поломанный мопед. Теперь, когда год ушел на его воскрешение и полгода на придание ему достойного внешнего вида, вместо того чтобы получать удовольствие от езды, он должен его продать. Продать любимую вещь! «Мало того, что совсем недавно Грегориан настоял на том, чтобы я отдал им свой кассетный плеер, теперь же он добрался и до моего мопеда, что же будет потом! — метался оскорбленный ум в догадках. — Да-а-а, а ее муж оказался неплохим психологом. Видя как я с легкостью и без особых колебаний отдал плеер, он понял, что у меня есть что-то такое, что я тщательно скрываю. Молодец! В точку, Грегориан, в точку Грегори, Грежик, Гэ, Гэ, Гэ, Грыжа!!! Да, ты моя Грыжа, вот ты кто!» — причитал он мысленно, отыгрываясь на том, что хоть в мыслях может высказать ему все, что о нем думает. Но как не пытался Саша оправдываться, муж Рады был прав. «Если идешь по высшему, значит пожертвовать нужно всем старым», — решил он и не без напряжения заявил о своем решении:

— Хорошо, я продам.

Грегориан смешно выбрался из кресла и, похвалив испытуемого, удалился из комнаты.

Как же я его продам, он же еще плохо ездит? — обратился он к Раде с вопросом.

А ты почини, — улыбнулась она, — а сейчас, пожалуйста, не беспокой меня своими проблемами, я хочу сегодня позаниматься с Лилей наедине.

А я? — протянул обижено ученик.

А ты, — она сделала двухсекундную паузу, как будто выдумывая причину на ходу, — плохо сегодня себя вел. Все, — она выставила вперед руку. Этот жест означал, что разговор окончен.

Он поблагодарил ее за общение и с унынием покинул пределы зала.

Через два дня, пребывая в траурном настроении, Саша объявил Гуронцу, что он продает мопед.

Ты «чо» с дубу рухнул! — накинулся на него друг.

Да ничего, знаешь, надоело.

То-то я гляжу тебе все стало надоедать — игры на приставке, разговоры не на магическую тему, — при слове «магическую» он скривил губы и сузил глаза, — а теперь еще и мопед! У тебя точно крыша поехала! Это из-за Рады?!