Вторая невеста - Инна Бачинская

— Доктор, а не мог ли этот случай повлиять… — Федор замялся. — Не мог ли этот случай определить дальнейшие склонности ребенка?

— То есть не мог ли он убить еще кого-то впоследствии? Так?

— Да.

Доктор задумался. Потом сказал осторожно:

— Поручиться не могу… разговорить его нам не удалось, многое о его характере, пристрастиях, любимых игрушках мы знали со слов сестры, а это, согласитесь, не то же самое. Я помню, что он любил рисовать — сестра все время приносила ему альбомы, карандаши и краски. Трудно сказать, вот если бы я его увидел… Приведите его!

— Пока это невозможно.

— А что случилось? — повторил доктор.

— Как долго он у вас лечился? — спросил капитан, проигнорировав его вопрос.

— Несколько лет. То есть сначала он пробыл у нас около полугода, а потом еще пару лет его приводили на диспансеризацию. Он уже стал разговаривать, но, как вы понимаете, мы ни о чем его не спрашивали, чтобы не травмировать.

По лицу капитана Астахова было видно, что лично он бы спросил.

Звуки «Оранжевого неба» перебили доктора Захарченко — подал голос его мобильный.

— Извините, — пробормотал он, улыбаясь до ушей. — Сын! — И, полуотвернувшись, заговорил, понизив голос: — Сыночек, я занят! Я перезвоню! Что? Уже родились? Сколько? Пять? Целых пять? Поздравляю! А как… что? Монетка, Алена, Репка, Джоник и Рембо! Молодец! Все рыженькие, а один беленький? Джоник беленький? Ну, молодец! Я перезвоню, сыночек, я сейчас занят, у меня дяди из полиции, да, да! Потом расскажу! Все, целую!

Он отложил мобильный телефон, все еще растроганно улыбаясь, достал носовой платок, вытер лоб:

— Жарко здесь, а кондиционер купить не можем! Это сын Ростик, Ростислав, поздний ребенок, что называется… Уже и не ожидали. Сообщил, что Сэнди родила пятерых! Сэнди — хомячиха, он думал, будет трое, и уже придумал имена! Как он различает, где мальчик, а где девочка, — ума не приложу.

«Гинекологом будет!» — ядовитое замечание вертелось на языке капитана, но он промолчал.

— А что вы с ними собираетесь делать? — спросил Федор с любопытством.

— Ну, не знаю… это у нас впервые, сынишка раздаст в детском садике, может, я сюда принесу, в детское отделение. Тут у нас есть рыбки, канарейка и два попугайчика, а теперь будут еще и хомячки. Хотите одного?

— У меня есть кот! — вырвалось у Федора.

Капитан хмыкнул.

— Кот — это серьезно, — сказал доктор Захарченко. — Ростик хочет собачку, но пока мы остановились на хомячках. Думаю, придется и собаку взять… со временем. Он хочет золотистого ретривера, у знакомых есть. Вы не поверите, какое это разумное создание! Для меня всегда было загадкой — почему они так нам преданы? Я недавно видел фильм, американский детектив, там был эпизод про садиста, который тушил сигареты о собаку, а она выла от боли и лизала ему руки… он ее привязал в гараже. Почему не сработал защитный механизм, инстинкт самосохранения? Почему она не бросилась на хозяина? В чем причина? В забитости со щенячьего возраста, покорности, верности хозяину? Не знаю. А человек… Я бы мог вам тут навешать научных терминов, да вот беда — все это далеко от истины, взгляды известных психиатров часто диаметрально противоположны…

— Стокгольмский синдром? — спросил Федор.

Доктор Захарченко развел руками.

— А собаки сходят с ума? — спросил вдруг капитан.

— У них тоже бывают неврозы, я думаю. Психика любого существа с зачатками интеллекта может дать сбой в определенных условиях. Чем существо примитивнее, тем оно неуязвимее. Странно, правда? Человеческий мозг — совершенство, а выжить легче какой-нибудь амебе! Мы так мало знаем, и я не уверен, что когда-нибудь узнаем… все. Многие известные ученые под конец жизни пришли к Богу. Есть вещи, которые иначе как существованием Бога нельзя объяснить.

— Вы верующий? — спросил Федор.

— Боюсь, что нет. — Доктор виновато развел руками. — Я еще не так известен… — Он помолчал немного, потом сказал: — А этот мальчик, Максим… я помню, как он дежурил у окна в коридоре, ждал сестру и дядю, здоровый такой молодой мужчина, может, не дядя, но явно родственник — было видно, что они любят друг друга. Как только он видел машину — у дяди была большая такая машина, вроде «Доджа», у сестры «Мерседес», по тем временам шикарная миллионерская машина, по-моему, единственная в городе, — сразу мчался вниз встречать. У нас тогда был сад, теперь уже нет, город продал его какому-то денежному мешку, земля сейчас на вес золота… — Он вздохнул. — А потом они с сестрой сидели в саду, обнявшись, она что-то рассказывала ему, поглаживая по спине. А все-таки что случилось? — в который уже раз спросил доктор Захарченко.

— Мы не знаем, — ответил Федор. — Пока…

— Отрабатываете версию?

— Именно.

— А в чем вы его подозреваете?

— Трудно сказать… произошло убийство, убит друг, возможно, любовник Максима, а он сам скрылся. Кроме того, он носит женское платье, и теперь он не Максим, а Стелла. Мы хотим поговорить с ним.

— Поразительно интересно! — Глаза у доктора загорелись. — Я бы тоже с удовольствием побеседовал с ним. Поразительно! Кто бы мог подумать, через столько лет… закон парных случаев!

— Или бумеранг, — заметил Федор.

— Или бумеранг, — не стал спорить доктор. — На круги своя.

Они сердечно распрощались на крыльце. Доктор Захарченко пригласил заходить безо всяких и напомнил, что есть «свободные» хомячки — так что, «если надумаете, то милости просим! Уступим по знакомству, так и быть…».

Некоторое время в машине стояла тишина, потом Коля сказал:

— Позвони итальянке, пусть запирает двери, а то мало ли.

— Ты думаешь?

— Не важно, что я думаю, я больше по фактам, а думаешь у нас ты. А факты мне говорят, что психопат, расстрелявший мать и ее сожителя, состоявший несколько лет на учете в психушке, наркоман, который убегал из дома и шлялся по притонам, путался с проходимцем вроде твоего Кристины, способен на все. Причем это только то, что мы знаем. Что я могу еще думать? Кстати, Кристина не сказал тебе, что они знакомы… близко, так?

— Так.

— Почему?

— На всякий случай… не знаю.

— Может, на всякий случай, а может, и нет. Вы же друзья! Ты ему, можно сказать, жизнь спас. А не признался он тебе по одной-единственной причине…

— Ты хочешь сказать, что он в чем-то подозревал Стеллу, а когда я стал задавать вопросы, испугался?

— Ты сам это сказал. А как еще можно объяснить?

— Я тоже думал об этом.

Они помолчали.

— Знаешь, у Стендаля есть рассказ о садисте-убийце с ангельским голосом, — вспомнил Федор. — Он был присужден к публичной казни в какой-то народный праздник, по их обычаю, ждал срока. А рядом в камере сидел парень, не помню, по мелкому делу какому-то… его должны были выпустить. Садист пел в камере у окна, папа римский проезжал мимо, услышал его пение и был потрясен. Знаешь, что случилось потом?

— Догадываюсь. На празднике казнили вора, а этот стал петь в церкви. Не читал. Но всегда происходит одно и то же, испокон веков. И к чему ты это?

— Так, вспомнилось.

— Надо бы с Майей поговорить. Задать пару вопросов. Ночевал ты у нее, как я понимаю. Ну, и как секс? Тоже за гранью?

Федор невольно хмыкнул.

— Не было секса.

— Не было секса?! — преувеличенно изумился Коля. — А чем же всю ночь занимались? Лясы точили? Или она твой портрет писала при свечах? С головой-шаром и без глаз?

— Разговаривали, пили вино на веранде, а потом…

— Целую ночь?

— Почти. Она устала… Леша Добродеев затащил нас на пешеходный мост смотреть луну. Ты хоть знаешь, что сейчас полнолуние?

— Какое, к черту, полнолуние? У меня хронический недосып! А с какого это перепугу вы путаетесь с Лешкой?

— Не мы с ним, а он с нами. Заметил, пробегая мимо, и перелез через ограду в «Детинце», этакий шалун! Мы сидели на улице.

— Сочувствую. Что пишет бульварная пресса?

— Политчаса не было, Леша читал стихи про стеклянный труп.

— Чего?!

— Луна как стеклянный труп…

— Понятно. К доктору Захарченко его на консультацию. Так, значит, она тебя в спальню не пригласила? — спросил он ехидно.

— Значит, не пригласила. Знаешь, тот родственник или дядя, о котором говорил доктор Захарченко, до сих пор живет в ее доме, сторожит, работает в саду. Он был охранником ее отца, прошел Афган. Зовут Сергей Ермак. Здоровое мурло, пудовые кулаки… Я думаю, он не может не знать про Максима. Майя говорит, он был им обоим как старший брат. А кроме того, у Майи квартира в городе… была или есть.

— Старший брат, говоришь? Неплохо бы посмотреть на этого братца, — подумал вслух капитан. — Здоровый, сильный мужик, женат хоть?

— Нет.

Коля ухмыльнулся.

— А ты уверен, что они родственники? Или он ее по старой памяти… по-братски, а?