Дитя скорби (СИ) - Дарова Мара

- Использовав Искру пламени мира, что давала мне жизнь, вновь отправил тебя в чужие миры! - произнес он твердо. - Это было против всяких правил, я мог через тебя заразить иномирье ядом, но надеялся, что там, в чужой среде, он просто рассеется, испарится, как роса под ярким солнцем. Так и вышло! А я с тех пор сижу здесь, подпитывая свое существование каурусом и жду... тебя.

- Зачем? - удивилась я.

- Чтобы рассказать все, что ты должна знать. - сипло произнес эфемер. - И увидеть тебя. в последний раз.

- Ничего не понимаю, - встрепенувшись, затараторила я взволнованно. - Что я должна знать? Почему в последний раз?

- На какой вопрос отвечать в начале? - усмехнулся мой собеседник. - Начну с последнего. Каурус больше не может поддерживать мое подобие жизни. Мне пора уходить, возвращаться к создателю. А ты останешься и спасешь этот мир.

- Я?! - даже не знаю, была больше удивлена или возмущена этим заявлением.

Какая из меня спасительница мира?! Смешно, честное слово!

- Да, ты! - бросив на меня уверенный, тяжелый взгляд сказал мужчина и с силой сжал подлокотники. - Ты наполовину эфемер, а значит сможешь пройти в созданный тифлингами портал и разрушить его основу, созданную в их мире. Только так возможно защитить нас от этих извергов поползновений раз и навсегда. Нужно только уничтожить артефакт...

- Что за чушь! Мы должны рассказать о нападении тифлингов всем, собрать армию и сражаться! - голос Эсфиля раздался, как гром среди ясного неба. - Она даже попасть к порталу врагов не сможет. Мой отец укрыл его вместе с Гремучим царством непроницаемой защитой!

- Молчать, щенок! - рявкнул эфемер. Его голос ударом огромного колокола отразился от сводов пещеры, заставляя каменный массив содрогнуться.

Я не на шутку испугалась, что сейчас потолок рухнет, вжала голову в плечи, а по телу пробежала мелкая дрожь.

- Тифлингов уже дважды изгоняли из нашего мира ценой кровопролитного противостояния. - продолжил эфемер все так же гневно, но тише.

- И в третий раз изгоним! - ерепенился Эсфиль, стоя на другом берегу.

- Возможно и так, - отозвался мужчина. - Прольются реки крови и слез, сердца будут рваться от горя и скорби, небеса застонут от ужаса и печали. А итог? Тифлинги вернутся! Через десять лет, пятьдесят, сто, но вернутся. Пока у них есть артефакт, способный разрывать ткань миров, они не прекратят попытки забрать наши земли себе, сделав вас всех рабами!

Его слова звенели пронзительным эхом, заставляя все внутри болезненно дрожать натянутой струной, пробуждали смутные воспоминания: запах крови, звуки битв, стоны раненых, последний вздох друга, умирающего на руках, чувство собственной теплой крови, бегущей по пальцам, зажимающим рану. Страшно, больно, скорбно, нестерпимо.

- Я все сделаю! - выкрикнула я, зажмурившись. - Пройду порталом, уничтожу артефакт. Все, что скажешь. Лишь бы этого больше не повторилось! Только скажи, как?!

- Это невозможно! За защиту Гремучего не пробраться! Потому отец и запер город! -прорычал Эсфиль.

- Есть способ, - заверил эфемер.

Он поднялся со своего места, засунул руку за пазуху и подошел ко мне близко-близко. Старческая пятерня извлекла какой-то сверток, подала мне. Я приняла несмело, нерешительно.

- Ты справишься, дочь моя, - прошептал эфемер и поцеловал в лоб.

Легкий ветер, тихий перезвон неведомого колокольчика и мужчина превратился в сизую дымку, растаяв, словно призрак прошлого. А может он им и был. На моих глазах выступили слезы. Понимала: путь моего новообретенного отца в этом мире закончен. А на моих плечах теперь непосильная ноша, которую не с кем разделить.

Глава 41

Я шла по темному коридору, сжимая в руке сверток, переданный мне эфемером. С трудом могла уложить в сознании, что рождена в этом мире, что моя мать - эльфийка, а отец -посланник божества, создавшего этот мир. Даже думать об этом не хотелось, потому как от подобных мыслей можно и свихнуться.

Симлар и Эсфиль следовали за мной. Парни двигались молча, взяв на себя роль то ли тихих теней, то ли безмолвных стражников. Хотя, возможно их неразговорчивость была связана с тем, что, похоже, за то время, пока я разговаривала с новообретенным и тут же исчезнувшим, покинувшим этот мир навсегда, отцом, они успели не на шутку поцапаться. Наверняка, аранен хотел последовать за мной к озеру, а начальник стражи Сокрытого города пускать его не хотел. Учитывая, что эльфийский принц все же вмешался в наш с эфемером разговор, кто выиграл в этом споре было очевидно - Эсфиль.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Мне было не до их разборок. В голове творилось такое, что не поддавалось никаким словесным описаниям. Воспоминания всплывали одно за другим, порождая болезненные ощущения в висках, часто своими ужасными деталями, сжимая сердце ледяными тисками.

Почему самые страшные воспоминания всегда самые яркие? Сейчас не помешали бы приятные, чтобы поднять собственный боевой дух, учитывая, что эфемер возложил на меня миссию по спасению этого мира. Невероятная, непостижимая и, по крайней мере, на первый взгляд, невыполнимая задача.

- Может, все же поделишься, о чем говорила с отцом? - спросил наконец Симлар, прервав напряженное молчание, которое мы все хранили, двигаясь по темным, подземным туннелям.

- О, так ты знал, что там, у озера, меня ждет встреча с родителем и ничего не сказал? Сердечно благодарю! Очень по-дружески! - окрысилась я, чуть обернувшись к эльфу и не сбавляя шаг.

- Ты бы все равно мне не поверила, - отозвался он оскорбленно.

- Некогда болтать-рассказывать, - бросила я через плечо. - И так долго разговоры разговаривала. Наверняка стража уже обнаружила, что Эсфиль сбежал. Нас сейчас по всему Сокрытому городу разыскиваю. Надо как можно скорее убраться отсюда, пока твои подчиненные не сцапали. Попадемся, и нам несдобровать. Эсфиля казнят за то, что он сын Витэана, тебя - за измену, а меня - за компанию.

- Я с ней согласен, - вставил Эсфиль. - Выберемся отсюда, и потом все обсудим. Сейчас не место и не время.

Впереди забрезжил свет, обозначая выход из подземных туннелей, по которым мы пробирались, спасаясь от гнева Владычицы Сокрытого города. Было странно понимать, что теперь я знала, куда идти, где выход без всяких подсказок. Удивительно, но понимала, что знаю Сокрытый город со всеми его лазейками, секретами, закоулками, как свои пять пальцев. И все потому, что прожила тут много лет. Как странно!

Притормозив, развернула врученный мне отцом сверток. Хотелось понять, что там, чтобы сразу, как выберемся из владений эльфийской Владычицы, направиться в верную сторону.

Разглядывать отцовский подарок на открытой местности было бы не самым лучшим решением.

В ветхую тряпицу был завернут квадрат плотной, сложенной в несколько раз бумаги. Откинула тряпку в сторону, развернула квадрат, внимательно рассмотрела изображенное на нем. Сперва не могла понять, что это. А затем...

Остановилась, как вкопанная. Передо мной была карта Гремучего царства! Подробная, древняя, с рисунком всех тайных ходов, скрытых переходов до единого. А ярко-красным был обозначен потайной вход в подземные туннели, похожие на те, по которым мы двигались сейчас. Эти некогда построенные для потоков кауруса подобия дюкеров шли так глубоко, что, вероятно, находились ниже, чем закрывал магический щит, поднятый Витэаном.

- Я знаю, как проникнуть в Гремучее царство! Как пробраться под защитой! - выдохнула я.

- Знаю, как закрыть портал тифлингов и остановить войну!

- Что?! - удивленно спросили в один голос Эсфиль и Симлар.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Парни тут же стали напирать сзади, заглядывая мне через плечо, надеясь увидеть в моих руках, вероятно, подробную инструкцию или что-то подобное, но я не дала рассмотреть карту, как следует. Быстро свернула ее и торопливо сунула в карман.

- Нам не нужна армия, - не веря сама в сказанное, произнесла я. - Мы можем спасти этот мир сами, навсегда избавив его от тифлингов!

Не теряя больше ни секунды, бросилась к выходу, стремясь как можно скорее покинуть Сокрытый город и, оказавшись в относительной безопасности, обдумать все, прикинуть и действовать. Больше всего сейчас я хотела оказаться в Гремучем царстве, чтобы свершить то, что предрек мне отец: спасти этот мир, что был мне необъяснимо, неописуемо дорог. А потом.