Последний из Асов - Кирилл Цойге-Петров

директор хренов! Ни директор, а шестёрка — говорит Разрушитель.

После этих слов Разрушителя, все зэки в камерах, в том числе я, начали издавать дикий хохот. Флор замер, его лицо искажено злобой.

— Флор, с последними его словами вынужден стократно согласиться, уж прости начальник. Ха-ха! — говорю я.

— А вы все зря смеётесь! Вас могут объявить предателями здесь, в Х-134! Если согласитесь все дружно воевать, то у вас появится шанс стать героями! А если нет! То вы предатели! Тогда уж точно отсюда не выйдете! — выкрикнул Флор.

— Ага! А если на фронте в червяков без конечностей превратимся, то всё, да? Типа, свобода? — спрашивает Двухсотый.

— Да! Двухсотый! Да! Свобода! — кричит в ответ Флор.

— Где- то я уже это слышал, причём, недавно — говорит Двухсотый.

— Послушайте! Вы всё равно рассчитывали на свободу перед тем, как биться. Это почти тоже самое! Там тоже риск! Риск остаться без здоровья! Эммм, риск умереть! Да! — пытается очень нелепо убедить нас Флор.

— Ага! Когда кого- то убивали на ринге! Даже Разрушитель, по-моему, никого не убил! — говорит Двухсотый.

Разрушитель, напротив Двухсотого, останавливает свой суровый взгляд на нём.

— «Эммм или ннет?» — смущённо спрашивает у Разрушителя Двухсотый.

— Ты знаешь, наверное, нет, но ты можешь стать первым, гы-гы — отвечает Разрушитель.

Двухсотый нервно и многозначительно замолкает.

— А тебе, Разрушитель, кстати, выпадает честь быть героем за место пленника — говорит Флор.

— Но не вместо предателя! Я понял, что ты имеешь ввиду. Чтобы я воевал за ваш этот несуществующий Х-134. Да пошёл ты! — отвечает Разрушитель.

— Послушай, Флор! Я соглашался на бои, потому что это бои! Это шутейка для меня, для нас многих! Но убивать людей, да ещё за чьи то интересы….избавь меня от такой «радости — говорю я.

— Я всё сказал вам, отбросы! У вас время до завтрашнего утра! Не примите условия, вас, скорее всего расщепят на атомы! Выбирайте! — говорит Флор.

Глава 56

— Вас расщепят на атомыыыы, расщепяяяяят на атомы, расщепят вас всех, уроды, зэки паршивыыыые, — Двухсотый напевает слова Флора, адресованные всем нам.

— Может ты заткнёшься, а? И без тебя тошно — говорит Двухсотому Разрушитель.

— Послушай ты, Разрыхрытель…. — неожиданно проявляет дерзость Двухсотый по отношению к Разрушителю.

Разрушитель аж встаёт со своей койки и подходит к лазерной плёнке, преграждающей ему доступ в коридор из камеры. Ну конечно, ведь он очень не любит, когда коверкают его боевую кличку, особенно в моём стиле, который теперь подхватывает и мой братан Двухсотый.

— Знаешь, что- можешь сверлить меня взглядом всё время, всё равно жить нам осталось ровно сутки — говорит Двухсотый.

— Ага, значит плана у вас никакого нет, ссыкуны! Знаете что? Мы могли бы все обмануть этого вашего Флора, взять, согласиться на эту войнушку, а потом просто свалить в пустыню — выдаёт «идею» Разрушитель.

Все молчат ровно секунд пять, а потом раздаётся дикий хохот из всех камер.

— Как ты свалишь- то? Ха-ха! Тебя расщепят за пару мгновений и пикнуть не успеешь, ничего не поймёшь. Эхххх, может и к лучшему, расщепление это ж не больно, клик и всё, тебя нет. Меньше секунды даже, — говорит Двухсотый.

— Что значит, как я свалю? Врезать паре, тройке «тварищей по оружию», решивших здохнуть за ваш этот Х — 134 и свалить! А эти пультики — они у особо избранных только типа Флора — говорит Разрушитель.

— В этой ситуации, в военной ситуации, пульты будут и у командиров взвода тоже, скорее всего, поэтому если увидят беглецов, то всё, привет и прощай, — говорю я.

— Ну и что ты предлагаешь, помереть на ровном месте? Я не согласен! Не согласен! — кричит аж в надрыв Разрушитель.

Все снова молчат, но не для того чтобы поржать через пару секунд над Разрушителем, а просто потому, что сильный кумир многих становится человечнее, он может бояться, как и все.

— А может нам, это самое, пойти воевать? — вдруг прерывает молчание Сорок пятый.

— О! Сорок пятый, дружище! Ты — живой! То молчал, а то вдруг выдал «гениальную» мысль! В принципе, не удивительно. Удивительно, что ты вообще выдал какую-то мысль — говорит, издеваясь, Двухсотый.

— Хорош стебаться! Пускай скажет. Сорок пятый! Почему нам стоит воевать? — спрашиваю я.

— Ну, мы же боимся все этой, как её, смерти, а вдруг в сражении мы не погибнем, — говорит Сорок пятый.

— Мысль здравая, дружище, частично здравая. Однако, ты не учёл следующее…а если другие погибнут? — спрашиваю я.

— Кто? — спрашивает Сорок пятый.

— Те, в кого ты будешь стрелять — отвечаю я.

— Ииии? Главное у нас шанс есть! Тут твой кореш намекал на то, что этот парень тупой, так нет, по сравнению с тобой он гений видимо! Мы останемся в живых, понимаешь? Мы! — встревает в разговор Разрушитель.

— Ооо, мы останемся в живых? А на противников плевать? Хммм, интересно. А где же твой Зорговский патриотизм? Уже готов в своих стрелять? Так быстро сменил «родину»? — спрашиваю я.

— Ха. Ну ты и рассуждаешь, ну ты может правильно рассуждаешь, но странно как- то — говорит Разрушитель.

— Все эти вещи возвращаются бумерангом. Мне ли не знать, — говорю я.

— В смысле? — спрашивает Разрушитель.

— Я так потерял свой дом, — говорю я.

Глава 57

— Тут все потеряли свой дом, я вот, вообще, так на вражеской территории — говорит Разрушитель.

— Сочувствую, братан, ох, как сочувствую — говорит, стебаясь, Двухсотый.

— Ух, заткнись уже! — кричит на Двухсотого Разрушитель.

— Вы потеряли дома, да, но не так, как я — говорю я.

— А как же? Ты забыл координаты своего мира? Это не страшно, на космической попутке, глядишь, доберёшься, ха-ха — говорит Разрушитель.

— Тебе смешно? Тебе весело? — спрашиваю я не без раздражения.

— Конечно, смешно. Смешно, что ты считаешь свою проблему выше проблем остальных. Я, так вообще, не могу вернуться, скорее всего, возможно, буду предателем для Зорга. Вот так, а это тяжело, знаешь ли, осознавать, что до дома рукой подать, но там ты уже не свой, а значит: и это не твой дом больше, не твоя родина. Так решили за тебя — говорит Разрушитель.

— Ха, ты трезвеешь на глазах, начал кое- что осознавать, я вижу — говорю я.

— Иногда быть опьянённым лучше. Легче так жить — вдруг говорит Двухсотый.

— О! А кто был пьяный? — вдруг подаёт голос недалёкий Сорок пятый.

— Да вот, Разрыхрытель — шутит над кличкой Разрушителя Двухсотый.

— Ну, ты у меня схлопочешь, дружище — весело говорит Разрушитель.

— Ладно, ладно, Разрушитель, Разрушитель,