Форварды покидают поле - Халемский Наум Абрамович

— Настоящая игра? Нет, вы поглядите на него! Шуты в одни ворота он называет настоящей игрой.

— Слушай, еще одну такую штуку пропустишь, вот клянусь — снимем с тебя штаны и заставим совершить круг почета на стадионе.

Все смеются, один Федор молчит. Он умылся и теперь расчесывает свою каштановую шевелюру. На руках Федора играют шары бицепсов. Мускулы переливаются и на животе. Такие фигуры я встречал лишь на спортивных рекламах. Недаром Княжна глядит на Федора завороженными глазами. С Зиной я капитана ни за что не познакомлю. Княжна уверяет, будто Федор гипнотизирует девчат. Вполне возможно. Они ходят потом, словно пьяные. Даже курит он с особым шиком — не так, как мы все.

Федор протягивает мне портсигар. Пока я беру папиросу, он говорит:

— Вовка, ты думаешь «Гром» лучше нас играет?

— Факт! — вместо меня отвечает Степан.

— Подавись ты своим фактом! — кричит Керзон.

Федор с презрением глядит на вратаря. Керзон стушевывается. Тогда Федор снова обращается ко мне:

— Знаешь, в чем их сила? В защите. На такую защиту согласится любая классная команда.

— Точно, но ведь они постарше нас возрастом.

— Да, старше и здоровей, но они играют центральной тройкой и не растягиваются по краям. Согласны?

— Конечно!

— Поэтому надо согнать с них семь потов. Понятно? Семь потов. Играть всей пятеркой. Знаменитого бека ты обставил на славу. Теперь он уже пацаном тебя не считает.

Федор почесывает волосатую мускулистую грудь и, уже обращаясь к Саньке, говорит, указывая на меня:

— Когда Вовка ведет мяч, ты отвлекай бека на себя. Нужно дать Вовке возможность глушить по воротам.

ГРОЗНО ЗВУЧИТ СИРЕНА

Снова выглянуло солнце, и небо, точно умывшись, очистилось от грязных серых облаков.

Старые липы стояли на Черепановой горе, не шевелясь. На трибунах полным-полно. Справа кто-то машет красной косынкой. Разглядеть невозможно. Не Зина ли это? У кого еще так золотятся волосы? Зина, правда, не поклонница футбола. Но все же это она. Теперь я отчетливо вижу ее среди целого выводка пацанов в красных галстуках.

Меня радует ее появление. Не хочется казаться смешным, но ведь мог же у нее в конце концов появиться ко мне определенный интерес. Разве девушки любят только красивых? Любят всяких, иногда даже непонятно за что. Жаль, что Зина получает футбольное крещение именно в день нашего поражения.

Черноярцы пустили над стадионом голубей. Вот рябоватый турман сперва низко стелется, затем, пролетев над моей головой, взвивается в голубую высь.

Игра началась. С центра ухожу на левый край. С первых минут мячом овладели форварды «Грома». Атакуют они семеркой — пять нападающих, а впритирку за ними два хавбека. Наблюдаю их штурм широким фронтом, а Зина не выходит у меня из головы. Может ли девушка полюбить футболиста из команды, потерпевшей поражение?

Керзону, честно говоря, сегодня совсем не весело. Играет он здорово, ничего не скажешь, он уже спас нас от четырех верных голов. Вот он с ноги Рыжика снимает мяч и опешит пробить подальше в поле. Юрка Маркелов тушит его и, видя, что я переместился к центру, посылает пас. Я провел мяч метров пять, и предо мной выросла живая стена из трех громовцев. Подняв мяч носком, перебрасываю его через их головы на вырвавшегося вперед Гаврика Цупко. Живая стена метнулась к нему, и тогда он низким пасом вернул мне мяч. Наконец удалось пробиться на штрафную и вывести на удар быстрого Саньку. Он сильно пробил по воротам, но мяч как заколдованный ударился о штангу и отлетел мне под ноги. Я успел остановить его и послать в Левый угол пустых ворот. Вратарь мечется по штрафной площадке. Теперь «Грому» не спастись. Но словно из-под земли на воротах вырастает Сведов и выбивает мяч грудью на поле. Можно обезуметь от таких неудач!

— Молодец, Тарзан, не дрейфь, все идет правильно,—

вдруг слышу за спиной голос Феди Марченко.

Испытываю невыразимые муки. Будто меня голым выставили для всеобщего обозрения и не дают прикрыть наготу. Никогда, даже в матче с «Гарибальдийцем», мы не были так беспомощны. А ведь все, и я в том числе, впервые играют в настоящих бутсах. Оказывается, дело не в них... Играя босиком, я редко уходил с поля, не забив гола. А сегодня даже бутсы не помогают. Кажется, что и стрелки часов работают на противника. Играть осталось всего минут 25. У ворот снова толчея. Центр форвардов «Грома» понял, наверное, что лобовые штурмы бесполезны, и старается перевести игру на края. Вот и сейчас он с центра штрафной площадки резко бьет своему правому краю. У того здорово получаются финты. Ну и хитрый, чертяка! Он обставляет Илью, Славку и снова остается один на один с Керзоном, но Славка успевает подбежать и, не таясь, подставляет ему ножку. Грозно звучит сирена, будто взывает к справедливости. Все ясно. Команда «Гром» получает право на одиннадцати-метровый штрафной удар. Рыжик не спеша устанавливает мяч. У Керзона на скулах играют желваки, а кадык танцует вальс.

Сигнал! Удар! Бросок! Один миг — только на один миг я зажмурил глаза от страха, а открыл их от дикого рева обезумевших болельщиков. Невероятно, но факт. Керзон отбил мяч кулаком и, падая, ударился головой о боковую стойку ворот. Он так и остался лежать. Но нам не до него. Близнецы успели вынести мяч из штрафной, Илья сам повел его вперед, увлекая меня за собой. «Веди, веди!» — кричу ему. Бегу хавбека позавидует любой легкоатлет. Форварды и хавбеки «Грома» явно отстали от нас. Когда Сведов бросается на Илью, малыш, не глядя, отпасовывает чуть влево, он чувствует мое присутствие. И точно: я выхожу на мяч и, не целясь (сила инерции мешает мне остановиться), резко бью правой. Для точности удара необходимо время, но его нет, поэтому я едва поднял мяч, и он, как мне показалось, прошел чуть ли не над воротами. Но произошло совершенно невероятное, стадион загудел, форварды бросились меня обнимать. Значит, мяч в воротах «Грома»? Я проникся гордостью человека, до конца выполнившего свой долг. Рядом к центру поля устало плелся Илья. Я обнял и поцеловал его в мокрую от нота шею. Пусть это еще не победа, но я уже не верил в непобедимость «Грома». Раз забит один, пусть шальной гол,— значит, можно забить и второй.

Снова игра с центра. Степан, Олег и Юра образовали движущийся треугольник и безболезненно приблизились к штрафной. Степан понимает бесцельность лобовых штурмов, когда в защите вездесущий Сводов, и переводит игру на левый край. Но Саню опередил Сводов; правда, играет он уже на отбой, и мяч бумерангом возвращается к Сане. Защитник снова вырастает перед краем. Но в нашем левом крае неожиданно проявилась точная расчетливость. Он всем корпусом метнулся влево, мгновенно изменил направление, пустил мяч вперед и оказался один на один с вратарем. Стадион гудел и рокотал, точно море в штормовой день, черная тень голкипера выросла перед форвардом, но край обманным движением оставил его позади и с мячом вошел в ворота. Санькин беспримерный рейд не мог не поразить всех. Ведь он ухитрился сразу же после первого успеха провести такой знаменитый гол.

Санька отмахивается от наших поздравлений и, гордый, бежит к центру. Я заметил — в жизни радости и огорчения чаще всего приходят неожиданно.

Я и сам очень возбужден. Вероятно, поэтому не могу разыскать Зину среди зрителей.

Команду «Гром» точно подменили. Куда девалась вся ее энергия, чувство локтя, стремительность! «Гром» явно поменялся ролями с «Молнией». Все тот же Гуттаперчевый Человек из цирка уверял Саню, будто в жизни все успехи начинаются с побед над самим собой. Чистейшая правда! Надо было преодолеть в себе упадок духа, робость и скованность. Нет, в этом преображении людей и впрямь есть что-то таинственное. Меня словно подняло штормовой волной и понесло вперед. И волна эта сметает все па своем пути, сокрушает крепости, ранее казавшиеся неприступными. Гаврик Цупко, оттянув на себя двух нападающих «Грома», снова передал мяч Сане. В борьбе с хавбеками левый край вышел победителем и почти с угловой отметки сильно пробил вдоль ворот. Подоспевший Точильщик головой едва прикасается к мячу и придает ему необходимое направление. Теперь никто не сомневается: продлит судья матч — и «Молния» победит. Но время истекло.