Абхазский миротворец - Сергей Зверев

— Ты про это в прошедшем времени говоришь, так?

— Да.

— То есть теперь ты мне веришь.

— Теперь да. Я уже получила по нашим каналам информацию от армейского руководства. Это же ЧП, про него миротворцы уже доложили наверх. Так вот, одного из солдат нашли с пулевым ранением, а второго без видимых повреждений.

Света сделала паузу. Андрей не сдержался.

— Ну?! Ты же вроде предполагала, что я мог его так убить, руками. Почему же теперь так не считаешь?

— Его седым нашли. Полностью поседел — а ведь когда уходил в патруль, ни единого седого волоска не было. Так что, Андрей, можешь гордиться. Ни я… Да что там я! Ни Скат, ни Левша, хоть они и суперпрофессионалы, хоть и столько всего делали, что тебе и не снилось, ни один из них до смерти никого еще не напугал. Фантазия у тебя работает как мало у кого. Молодец, в общем.

— Спасибо. Так я не пойму, зачем же тогда полковник прикрывал Нигматуллина? Мне и капитан, и Абрамов четко это описали.

— Трудно сказать.

— Это очень подозрительно. Особенно учитывая то, что Нигматуллин оказался предателем. Может быть, полковник тоже… — Андрей не договорил. Впрочем, и так было понятно, что имеется в виду.

— Может быть, — кивнула Света. — Но далеко не уверена. В конце концов, мало ли… Часто у командиров любимчики появляются, которых они потом так или иначе используют для всяких комбинаций. Для мелкого воровства, например. Назначить того же Нигматуллина завскладом и начать помаленьку обмундированием, оружием, продуктами торговать. Или использовать его как дополнительный инструмент управления солдатами. В общем, никаких прямых указаний на то, что полковник тоже предатель, я не вижу. Тем более что подкупить солдат просто. Пока они в патруле, никто за ними не наблюдает. Кто-то мог перебраться через реку и с ними договориться. А вот к полковнику подобраться не так просто. Он или на базе, или в этом абхазском селе, где он ночует. На базе к нему никаким грузинам не подобраться, по крайней мере, незаметно. В абхазском селе тем более.

— А если к нему подобрались не незаметно?

— Как? Средь бела дня какой-то грузин пришел и обо всем договорился? Так, что ли?

— Почему обязательно грузин?

— А кто? Так. Стоп. Поняла. Американцев имеешь в виду?

— Именно.

— Но это было бы известно. Если бы американцы с ним встречались. Это ведь тоже не сделаешь тайно. Хотя…

— Да можно и без «хотя». Не тайно. Если этот Хармфорд журналистом притворяется, то он мог в таком качестве и на нашу базу приехать. Интервью, все такое. И в ходе этого визита с полковником пообщаться наедине. В итоге все будут знать про то, что американские репортеры на базе были, но не более того.

— Согласна, так могло быть. Значит, нужно узнать, была ли эта съемочная группа на нашей базе. Андрей, что же ты это сразу не выяснил?

— Так я же не знал, что этот ваш Хармфорд под видом журналиста в Абхазии находится! А то бы спросил. Вообще, почти уверен, что он там был. Когда я служил здесь, на базу журналисты не реже раза в месяц заявлялись — и это в самое спокойное время. Стоило хоть чему-нибудь произойти, связанному с Грузией и Абхазией, как от них вообще отбою не было. Так что к журналистам на базе привыкли, никто им не удивляется.

— Понятно. Значит, нужно это проверить. И если окажется, что Хармфорд на базе был и с полковником наедине беседовал, то тогда нужно будет этого Попцова брать за жабры. Может, тогда что-то узнаем и о том отряде, который ты выслеживал. Он мне покою не дает. Никак не могу понять, какого рожна их в горы понесло. Там же нет ничего! А я терпеть не могу, когда чего-то не понимаю. Это значит, что будут какие-то пакостные сюрпризы.

— А что мы еще делать планируем? — спросил Андрей. — Допустим, сейчас с этим тоннелем у нас все получится. Но этого же мало. А насколько я понял, война может начаться в ближайшие дни. И если она начнется, то мы задание провалили. Так?

— Да. Но, во-первых, сорвать подрыв тоннеля — это не так уж мало. От того, насколько оперативно абхазы смогут войска перебрасывать вдоль побережья, многое зависит. К тому же, если мы сейчас того, кто попытается тоннель взорвать, поймаем, можно будет его допросить. Еще одна ниточка появится, я надеюсь, даже к Хармфорду она нас вывести сможет. Во-вторых, у нас есть еще планы. Правда, один из них, на мой взгляд, полнейшая авантюра. Но Скату понравилось.

— Это насчет аэродрома? — спросил Гигла, который до сих пор молча слушал разговор.

— Да, — ответила девушка. — Левша предложил…

— Тихо! — неожиданно сказал Гигла, вскидывая руку.

Андрей и Света немедленно замолчали. Было уже поздно, машины через тоннель проезжать практически перестали — максимум одна за двадцать минут. Так что было тихо. Только какая-то птичка поет, да цикады стрекочут. Никаких посторонних звуков нет. Или есть?

Они прятались в довольно густых зарослях кустарника на склоне. За спиной был лес, а впереди пологий склон и дорога. Въезд в тоннель был хорошо освещен, не заметить подходящего к нему невозможно. Но звук, кажется, сзади, в лесу!

Андрей взялся за автомат, краем глаза заметив, что то же самое делают и Гигла со Светой. Может, зверь какой? Человек их здесь заметить никак не может, они укрылись очень хорошо. Где они засели, знает только Бадра, но ему сейчас здесь совершенно нечего делать, он должен быть в селе и подать сигнал по рации, когда…

Сзади и сверху раздался громкий шорох — словно сквозь кроны деревьев что-то пролетело. Андрей машинально поднял голову, пытаясь разглядеть, что там такое.

— Не смотреть!!!

Света опоздала. Да если бы даже и раньше крикнула, все равно Андрей среагировать не успел бы, не понял бы, в чем дело.

Метрах в пяти над землей словно маленькое солнце вспыхнуло. По глазам будто дубиной ударили. Андрей, выронив автомат, вскинул руки к лицу. Мир словно закачался вокруг него, на прикрывающие лицо руки обрушился удар — Андрей остатками сознания успел понять, что это он на землю рухнул. Как ни странно, боль от удара даже помогла — благодаря ей Андрей не потерял сознания.

А сверху раздались несколько хлопков — выстрелов из автомата с глушителем. И почти сразу после этого женский вскрик.

«Светка отстреливается!» — Андрей попытался встать, но даже голову от земли оторвать не смог. Сабуров уже успел понять, что произошло. Световая граната. Или российская «заря», или что-то аналогичное из натовского арсенала спецсредств. Такая граната дает ярчайшую вспышку. От такой даже днем люди слепнут, что уж говорить про ночь. От такой гранаты люди временно слепнут, а кроме того, или сознание теряют, или, как минимум, организм в шоковое состояние впадает — ни рукой, ни ногой не пошевелить. Именно это сейчас с Андреем и произошло. И с Гиглой, кажется, тоже. Из них троих осталась в строю только Света. Видимо, она успела сообразить, что происходит — даже крикнуть успела, чтобы они не смотрели.

Тут на ногу Андрею упало что-то тяжелое. Снова раздались хлопки — но на этот раз не прямо над ним, а в стороне. Они могли означать одно из двух — или Света отступает, отстреливаясь, или приближаются враги, у которых оружие тоже снабжено глушителями. А Света тогда…

Раздавшийся стон разрешил все сомнения. На ногах у Андрея как раз Света и лежала, раненная, судя по всему. Андрей снова попытался подняться — и снова безуспешно. Правда, на этот раз ему удалось немного приподняться. Но этот успех оказался бесполезным. Раздалась еще одна серия хлопков, теперь уже совсем близко. Потом громкий треск, и в следующую секунду на спину Андрею навалилась тяжесть. Он дернулся, но тут перед временно ослепшими глазами снова возникла яркая вспышка. Андрею показалось, что он на бок падает — хотя падать было некуда, и так плашмя на земле лежал. А потом вспышка схлопнулась в яркую точку, и Андрей окончательно вырубился.

Глава 12

Очнулся Андрей от острой рези в глазах. Он пару раз моргнул, чувствуя, как по щекам текут слезы. Попытался открыть глаза, но стало еще больнее, а увидеть удалось только какие-то разноцветные пятна. Он зажмурился и прислушался к другим органам чувств.

Он лежал на спине, на чем-то жестком. Здорово болела голова над правым ухом. Боль тупая, пульсирующая. Надо понимать, как раз сюда ему и врезали, когда вырубали. Но ничего, терпеть можно. Так, дальше что с ощущениями? Кажется, он не на открытом воздухе, а в помещении. Здесь довольно холодно и тихо. Нет, не совсем тихо! Рядом кто-то шуршит, возится. Андрей попытался пошевелиться. Не получилось — руки и ноги были чем-то стянуты.

«Хреново», — мрачно подумал он. Ясность сознания уже практически вернулась к нему, и Сабуров понял — его взяли в плен. Ну, точнее, не в плен, плен — это на войне, а никакой войны пока не объявлено. Просто захватили. Застали врасплох, ослепили световой гранатой, а потом вырубили. И притащили… Куда притащили, вот вопрос. И где все остальные? Он помнил, что Светку подстрелили, но не знал, насколько серьезно. И что с Гиглой? Что со Скатом и Левшой — их тоже взяли или нет?