Тюрьмой Варяга не сломить - Евгений Сухов

Сам хозяин квартиры, которому был предъявлен ордер на арест, спокойно сидел, закинув ногу за ногу, в глубоком кресле, наблюдая за происходящим. Выражение его лица было, как всегда, высокомерным, полуприкрытые глаза равнодушно смотрели на разгром в квартире. Только что ему было предъявлено обвинение в убийстве Федора Ивановича Ангельского, по кличке Ангел. Сказанное показалось Графу настолько абсурдным, что он язвительно расхохотался операм в лицо. С Ангелом Граф говорил по телефону позавчера вечером, а зная осторожность и предусмотрительность последнего, никак не мог допустить даже мысли о том, что кто-то мог добраться до этого старого опытного волка.

— Хлопцы, что-нибудь поинтереснее придумать не могли, мать вашу… — возмущенно сказал он следователю, усаживаясь в свое любимое кресло.

Но менты беспристрастно проводили обыск. Посреди комнаты валялись выброшенные из шкафов вещи, дорогой ковер был бесстыдно задран, как подол девичьего платья. Паркетный пол в некоторых местах чернел прогалинами.

— Есть! — раздался крик уполномоченного из кухни, откуда уже давно доносился грохот кастрюль и звон тонкой фарфоровой посуды, которую Граф всегда сам себе покупал — он был большим ценителем и собирателем уникальных исторических образцов. На пороге гостиной появился уполномоченный — мордастый, с болезненно красными глазами и неожиданно маленьким носом-кнопкой.

— Вот, — отдуваясь, сказал он и протянул следователю пластиковый пакет с пистолетом. — «Беретта».

Было видно, как плохо он умеет врать. Глазки его бегали, стараясь не сталкиваться взглядом с хозяином квартиры.

— «Беретта», говоришь, — многозначительно протянул следователь, с деланым интересом разглядывая оружие и переводя испытывающий взгляд на Графа. — Ну-ну! Так будем сознаваться, или нам продолжать обыск?

Граф равнодушно пожал плечами:

— Грязная работа, начальник, — лениво сказал он. — А пальчики где возьмешь?

— Пальчики? — оживился следователь. — Пальчики не проблема, да-а-рагой. У вас, подследственный, во-он сколько перчаток. — Он махнул в сторону груды одежды, валяющейся кучей посреди гостиной.

В этот момент зазвонил телефон. Граф сделал быстрое движение к аппарату, но тотчас двое милиционеров подскочили к нему и скрутили за спиной руки. Законный брезгливо поморщился. Следователь подошел и испытующе поглядел ему в лицо.

— Даже не думай, — сказал Граф, и в голосе его впервые прозвучала угроза.

Старший группы, кивнув, подошел к аппарату и снял трубку.

— Алло, — лениво сказал он, подражая манере Графа.

— Это я, — сказал в трубке голос, и лицо оперативника напряглось. — Я в Москве. — Голос внезапно смолк, будто почувствовав неладное, потом спросил: — А кто у телефона?

Возникла небольшая пауза. По лицу следователя было видно, что он лихорадочно пытался сообразить, что сказать. Потом решился:

— Охрана говорит. Его сейчас нет. Что ему передать? Кто звонил, с кем я говорю?

Но невидимый абонент, видимо, заподозрив что-то неладное, тут же дал отбой. А оперативник, аккуратно положив трубку рядом с телефоном, крикнул мордастому:

— Быстро к соседям! Позвони в отделение и скажи дежурному, чтобы проследили, откуда поступил звонок! А потом позвони вот по этому номеру и передай информацию, там ребята ждут с нетерпением, чтобы заняться делом.

Он протянул карточку с номером. Мордастый исчез, будто его ветром сдуло.

Следователь с нескрываемым удовольствием посмотрел на Графа, глаза которого опасно сузились, и сочувственно сообщил, впервые назвав его воровским погонялом:

— Крышка вам всем, мой дорогой Граф. Теперь мы вас всех достанем, твари!

Проснувшись, Вика набросила халатик и прошлепала босиком в гостиную, потом на кухню, пока не догадалась наконец заглянуть в ванную. Владислав лежал в воде, держа в руках телефонную трубку.

— Привет, — Вика помахала ему рукой.

Не отвечая, он как-то странно посмотрел на нее.

— Что-нибудь не так? — насторожилась она.

Он промолчал. Поднялся из ванной и, включая душ, сказал:

— Сейчас приду, Викуся.

— Я сварю кофе? — спросила она и, не дожидаясь ответа, вышла из ванной.

На кухне она включила электрочайник, взяла джезву, насыпала туда три ложки кофе, сахару и, подумав, бросила щепотку соли — она знала, что Владислав любит покрепче. Притопывая ногой, женщина стояла перед закипающим чайником.

«Наверное, он сейчас уйдет, — думала она. — А может, его к Лизе отправить, туда, в Конаково, где она с няней сидит? Там он наверняка сможет отдышаться… Хотя вряд ли он будет отсиживаться. Сейчас побежит порядки в своей империи наводить».

Вероника улыбнулась. Чайник вскипел, щелкнув автоматическим выключателем. Вика налила кипяток в кофе и, чиркнув спичкой, зажгла газ.

«Все равно надо ему предложить — вдруг coгласится?.. И я бы с ним поехала…»

В дверь позвонили. Вика удивленно посмотрела на часы, висевшие на стене, пожала плечами и пошла открывать.

Варяг вздрогнул и прислушался. Шум льющейся воды заглушал звуки извне, но смотрящему все же показалось, что в квартире что-то происходит. Не выключая душа, он вышел из наполненной до краев ванны и встал сбоку от двери. Он уже собирался выглянуть в прихожую, как внезапно дверь резко распахнулась, и на пороге, с пистолетом в правой руке, возник человек. Открывая дверь, он стрелял в направлении душа, не зная, что там уже никого нет. Это спасло Варяга: пуля, рикошетом отлетев от противоположной стены, слегка задела ему плечо и застряла в стене под полотенцами. Ни секунды не раздумывая, Варяг вцепился пальцами в запястье незнакомца и что есть силы ударил о косяк. Раздался неприятный хруст. Теряя сознание, непрошеный гость выронил оружие и, хватаясь за сломанную руку с торчащими кровавыми костями, рухнул на пол. Варяг перехватил пистолет и, не задумываясь, пустил пулю прямо в голову нападавшему. Звука почти не было слышно, всего лишь легкий хлопок, но у незадачливого киллера пулей снесло полчерепа. «Беретта» со встроенным глушителем работала безотказно. Тут же из глубины квартиры послышался аналогичный хлопок, и косяк двери в ванной комнате разнесло в щепки.

«Значит, ты не один, падла! — лихорадочно соображал Варяг. И тут же сознание обожгло: — Что с Викой?!»

— Бросай волыну! — хрипло крикнули из глубины квартиры.

Варяг протянул руку и осторожно выключил свет в ванной, потом быстро повернул кран смесителя и отключил воду в душе. В квартире повисла почти полнейшая тишина.

— Вика? — позвал он из своего укрытия.

Она не отозвалась. У врагов в руках была Вика: Варягу очень не хотелось думать, что ее уже нет в живых.

Наступило тягостное молчание, нарушаемое лишь доносящимися из гостиной тихими звуками телевизора. Варяг мучительно пытался сообразить, что ему делать дальше. Он стоял в темноте ванной комнаты голый и мокрый, с пистолетом в руках. Он не мог выскочить в прихожую, подставляясь под пули киллеров: сколько их в квартире? А сколько их может быть на лестнице и во дворе? Правда, из прихожей его так просто тоже не могли достать, не рискуя потерять голову.

Тишина затянулась и становилась все более напряженной и угрожающей. Даже телевизор вдруг замолк. Владислав спинным мозгом чувствовал, что убийца подкрадывается все ближе, хотя не было слышно даже шороха. И вдруг Варяг увидел его. Не самого, а его отражение в зеркале. Киллер не мог в темноте ванной заметить Варяга, он выжидательно смотрел на дверь и крался вдоль стены, отделяющей его от Владислава, прижимаясь к ней всем своим телом. Дальше все произошло в доли секунды. Варяг, даже не высовываясь из ванной, резко выставил руку с пистолетом за дверной косяк и произвел подряд два выстрела, тут же отдернув руку. Секунду стояла гробовая тишина. Потом тело киллера с грохотом повалилось на пол. Варяг выглянул. Враг лежал на полу с развороченным горлом. Глаза его еще были живы, и он с ужасом смотрел на Baряга.

…Вика была мертва. Она лежала возле входной двери, отброшенная в сторону, словно ненужная поломанная кукла. Ее правая рука неловко заломилась за спину, халатик распахнулся, открыв длинные стройные ноги, а во лбу была маленькая дырочка, из которой на лицо стекала тонкая струйка крови. В широко раскрытых глазах застыло удивление. Варяг в два прыжка подскочил к входной двери, осторожно приоткрыл ее и осмотрел лестничную клетку: там никого не было. Он закрыл на замок дверь и наклонился к Вике. Неужели все кончено? Как же так? Почему такая несправедливость? Милая моя, за что! Варяг обнимал женщину, ощущая весь ужас собственного бессилия. Прикрыв ее колени полами халата, он взял ее на руки и отнес в спальню. Бережно положил на постель, закрыл ладонью мертвые глаза.

— Прощай, моя девочка, — прошептал он, целуя ее в чуть приоткрытые губы.