Прах человеческий - Кристофер Руоккио

Бронированный рыцарь двумя руками занес оружие для решающего удара. Будь булава настоящей – железной палкой с шипасто-когтистым набалдашником, – я был бы уже мертв. Но палка была пластмассовой, обитой ватой. Ее удары были ощутимы, но не более того.

– Стоп! – тихо рыкнул я, надеясь, что механизм, сконструированный еще древними сид-артурианскими монахами, услышит команду.

Голограмма черного рыцаря исчезла, булава опустилась. Передо мной остался лишь манекен в сером ватнике, стальные руки которого сжимали тренировочную палку. Лица у манекена не было, как и доспехов. Не было даже ног ниже колен. К спине автоматона крепилась составная эмалированная рука, протянутая от одного из четырех концентрических рельсов на потолке. Она управляла манекеном, как кукольник марионеткой.

Я потер подбородок, пока тот не перестал саднить. В месте удара наверняка осталась ярко-алая ссадина. Опершись на тренировочный меч, как на трость, я поднялся на ноги и повернулся спиной к механизму. Шлепая босыми ногами по гладкому полу, я пересек зал, чтобы налить немного воды из графина.

За большими круглыми окнами стояла темная тихая ночь. По железным рамам, выполненным в виде переплетенных ветвей, тихо постукивал дождь. Лило весь день, и конца этому не было видно.

Плеснув себе воды, я вновь потер ушибленную челюсть. Новые мышцы в плече горели, но то был приятный зуд тканей, еще не привыкших к труду. Из обвитого искусственными ветвями алюмостекла смотрело мое отражение, не совсем похожее на меня. Когда-то я мог одновременно сражаться со всеми четырьмя автоматонами и не пропустить ни единого удара. А тут не справился даже с одним.

«Достаточно! – в ответ на удар тренировочного меча по дереву прозвучал в моей голове возглас. – Давайте еще раз».

Растопырив ноздри, я залпом осушил стакан и поудобнее взял меч.

По крайней мере, на дворе была ночь. Кто-нибудь из подручных Оливы наверняка следил за мной из комнаты прислуги, которую они переоборудовали под свой кабинет, но меня хотя бы не тревожили. Я прекрасно обходился без зрителей, а также без суждений Оливы и едких замечаний Лориана.

Тренировки – дело личное.

Взвесив в руке меч, я набрал в легкие воздуха и принял свою любимую стойку «бык». Еще недавно я не смог бы держать меч высоко и горизонтально, направляя острие в лицо противнику, словно указующий перст. Я сделал выпад в сторону неподвижного манекена.

– Защищайся!

Недодеймонические механизмы старой машины повиновались, и железные пальцы автоматона снова взялись за оружие. Включился голографический проектор, придав манекену образ готического рыцаря в латах и ярком желто-красно-черном коротком плаще. На шлеме расцвел алый плюмаж, а обитая ватой палка превратилась в блестящий прямой полутораручный меч.

Механический скелет и голограмма на миг разошлись в движениях, из-за чего показалось, что передо мной четырехрукое существо с двумя мечами. Синхронизация наступила, когда манекен приветственно поднял меч. Он беззвучно двинулся на меня на фантомных ногах; сервоприводы загудели, поднимая клинок для удара.

Царапая гладкий пол мозолистыми ступнями, я ударил первым, метя острием в горло деймона. Фантомный рыцарь отразил удар и двумя руками сделал выпад в направлении моего лица. Я среагировал и резко опустил меч, отбив клинок противника в сторону, затем ударил наотмашь, намереваясь расплющить шлем рыцаря.

Механизм, управляющий марионеткой, изобразил отчаянный отскок. Рыцарь выправился и махнул мечом слева направо, чтобы не позволить мне приблизиться. Я сменил стойку на «крышу»[3] и почувствовал, как плечо заныло от напряжения. Крепко сжав рукоять в левой ладони, чтобы не позволить клинку дрожать, я парировал второй выпад рыцаря и снова ударил наотмашь в сочленение между шеей и плечом.

Мой удар попал в цель!

Фантомное изображение рыцаря погасло, механизм вернулся в исходное положение, утащив с собой марионетку. В блоке управления – черной стеклянной полусфере внутри концентрических рельс – раздался звонок. Проекторы включились, нарисовав нового рыцаря – в пластинчатом доспехе, длинном красном плаще и с двумя большими черными крыльями за спиной. Вместо полутораручного меча у него была кривая сабля, отдаленно похожая на сьельсинские. С левого плеча свисала леопардовая шкура. Мой противник начал приближаться осторожными шажками, держа саблю одной рукой и с каждым шагом меняя стойку.

С первым выпадом черные крылья опустились; я выставил ногу вперед, парируя удар, и прицелился острием в горло противника. Крылатый рыцарь ушел от удара и разорвал дистанцию, обходя меня слева. Он поднял саблю в той же стойке «крыша», которую я недавно использовал, и встал, дожидаясь моей атаки.

Я махнул мечом. Рыцарь парировал, но я был готов к этому и продолжил атаку, направив второй удар в голову. Крылатый рыцарь отшатнулся и успел парировать. Сервопривод возмущенно загудел, перенося центр тяжести манекена. Предчувствуя колющий выпад, я чуть наклонился, подтянул опорную ногу и, поднырнув под атакующей рукой автоматона, ударил его под мышку левым локтем.

От такого удара человек бы застонал и потерял равновесие, но машина даже не шелохнулась. Плечу не понравилось, что я использовал его для удара по голой стали, но, по крайней мере, я избежал попадания сабли. Обхватив левой ладонью правую руку манекена, я вцепился пальцами в его лицевую пластину, нащупав на месте забрала лишь гладкий металл и стекло. Мне стало не по себе, когда я не почувствовал под броней живого податливого человека.

Если бы мы сражались клинками из высшей материи, такой маневр оказался бы самоубийственным. Высшая материя резала без приложения силы, и моему противнику достаточно было развернуть запястье, чтобы пронзить мне спину, – впрочем, себя бы он тоже порезал. Но мы дрались учебными мечами, и мне удалось нейтрализовать правую руку автоматона, а свободной рукой обнажить ему горло. Я поднял меч и поднес к его шее.

Левый кулак автоматона ударил меня под дых, и внутри все похолодело, когда печень стукнулась о ребра. У меня перехватило дыхание, и я пошатнулся. Слишком поздно я увидел, как кулак наносит второй удар – в лицо.

Я упал как подкошенный на твердый пол и остался лежать, пока крылатый рыцарь обходил меня по кругу. Симуляция дуэли на этом не окончилась, но недодеймонические механизмы были настроены так, что автоматон не атаковал лежачего.

«„Берегите себя“, как же», – подумал я, радуясь как никогда, что на меня никто не смотрит.

В памяти снова раздался удар сэра Феликса мечом по полу. «Давайте еще раз».

Я со стоном поднялся на колени, опершись на меч.

Это было ошибкой. Я забыл отключить фехтовальную программу.

Крылатый рыцарь махнул мечом и остановил его в миллиметре от моей шеи.

– Это фиаско, старик, – раздался голос, который мне меньше всего хотелось услышать.

– Стоп, программа! – рявкнул я, поднимаясь