Новая история. От Великих географических открытий до «Славной революции» - Сергей Михайлович Соловьев

между тем испанцы и англичане напали на самую Францию; французы должны были оставить и Милан, где утвердился потомок царствовавшей здесь прежде фамилии Сфорца; отцы Пизанского собора должны были удалиться сначала в Милан, а потом в Лион, и собор признавался одною Франциею.

В 1513 году Людовик XII выслал новое войско для завоевания Милана; но союзники наняли швейцарцев, которые поразили французов при Новаре и заставили их бежать в отечество; а в самом начале 1515 года умер Людовик XII бездетным, оставив престол двоюродному племяннику своему, Франциску.

Новый король Франциск I отличался качествами, которые доставили ему большую популярность между французами: это был истый француз – впечатлительный, храбрый, славолюбивый, блестящий рыцарь и волокита. Больше из тщеславия, из любви к блеску, из моды, чем по внутреннему влечению, Франциск стал покровительствовать искусству и возродившейся в Италии науке, перенес их на французскую почву и прославлен был за это художниками и учеными. Характер короля-рыцаря и небывалый блеск, которым он окружил свой двор, сделали последний средоточием для французского дворянства и тем самым, разумеется, усиливали королевскую власть, королевское значение, а между тем беспрестанные войны продолжали давать занятие дворянству и потреблять его силы. Для поддержания придворного блеска нужны были деньги, и Франциск начинает продавать судейские места и всякого рода должности; доход от этой продажи простирался до 400 000 франков ежегодно.

Франциск принял титул герцога Миланского и личное начальство над войском, которое еще Людовик XII перед смертью приготовил для нового вторжения в Италию. Союзники, к которым принадлежали теперь император Максимилиан, герцог Миланский, Фердинанд Католик и правивший Флоренциею Лаврентий Медичи[46] (Венеция была за французов), наняли швейцарцев для преграждения Франциску пути в Италию; но французский король проник в Италию трудными горными проходами и в сентябре 1515 года поразил швейцарцев при Мариньяно, недалеко от Милана – первое поражение, претерпенное швейцарцами, которые до сих пор считались непобедимыми; герцог Миланский Сфорца должен был не только сдать свою столицу французам, но и отказаться от всех прав своих на герцогство в пользу короля французского.

Папа, теперь Лев X из фамилии Медичи, знаменитый покровитель наук и искусств, боясь усиления испанцев в Италии, завел переговоры о союзе с Франциею еще при жизни Людовика XII, а после сражения при Мариньяно заключил формальный союз с Франциском I, выговорив разные выгоды для своих родственников Медичи; кроме того, при свидании в Болонье король и папа заключили конкордат относительно церковных дел во Франции: еще король Людовик IX законом, известным под именем «прагматической санкции», отстранил влияние папы на избрание французских епископов и аббатов; при короле Карле VII, благодаря Базельскому собору, утверждена была вторая прагматическая санкция, ограничивавшая власть папы в делах французского духовенства, что и послужило основанием свободы так называемой Галликанской Церкви; теперь Франциск I своим конкордатом 1516 года отказался в пользу папы от некоторых статей прагматической санкции, но зато выговорил себе право инвеституры в самых обширных размерах; во Франции в это время было 10 архиепископий, 83 епископии, 527 аббатств, и король получил право назначать на все эти места, тогда как прежде архиепископы, епископы и аббаты избирались духовенством; этим средством французское духовенство приведено было в зависимость от короля.

Франция, видимо, брала верх, но скоро для Франциска I явился страшный соперник. В начале 1516 года умер Фердинанд Католик, Испания перешла к внуку его, Карлу, который по наследству от бабки был уже владетелем Нидерландов; в 1519 году умер другой дед Карла, император Максимилиан, и явился вопрос – кому быть императором? Трое сильнейших королей Европы добивались первой короны в христианстве – Франциск французский, Карл испанский и Генрих VIII английский, ибо в это время императорское достоинство не утратило еще своего значения, какое придавалось ему в средние века; римские предания о единой всемирной империи, о едином императоре, главе всех других владетелей, были освящены католическою Церковью, которая требовала одного папу и одного императора; богословы утверждали, что пророк Даниил указал на всемирную Римскую монархию как на последнюю, с разрушением которой последует кончина мира, что Спаситель освятил ее, родившись в то время, когда весь мир подчинялся Риму.

С возрождением наук явились возражения и против всемирной монархии; Эразм Роттердамский утверждал, что «такой монархии не существовало и никогда не может существовать; римляне величали себя владыками мира, а половина земли была им неизвестна; они считали антиподов баснею, а теперь мореплаватели посещают землю антиподов; Римская империя была разрушена варварами, папы воскресили имя, а не дело; да и где взять государя, способного управлять целым светом?». Несмотря на то, императорский титул имел большую привлекательность, а главное – сильных государей привлекала возможность иметь непосредственное влияние на дела Германии и Италии. Понятно, что настоящими соперниками в искании императорского титула могли быть только континентальные государи; много употреблено было интриг, много потрачено со стороны Франциска и Карла, наконец, последний осилил и был провозглашен императором под именем Карла V.

Соперничество между Испаниею и Франциею еще более усилилось. Много говорят о стремлении Карла V и вообще Габсбургского дома к всемирной монархии. Может быть, мечта о такой монархии и была у Габсбургов; что же касается действительности, то у них не было вовсе средств для утверждения своего господства в Европе. Главным препятствием к тому было существование на континенте такого могущественного государства, как Франция, к которой обращались, которую, следовательно, усиливали своим союзом все менее значительные державы, боявшиеся могущества Габсбургского дома; венецианские послы, отличавшиеся тонкою наблюдательностию и верностию своих выводов, писали: «У короля испанского много владений, но все они разбросаны на дальнее расстояние друг от друга; у короля французского одно государство, но сплошное и послушное ему; одиннадцать провинций Франции представляют крепкие члены единого тела, сообщающие друг другу силу и жизнь». Венецианские послы считают Францию могущественнее всех христианских государств, способнее всех к завоеваниям; утверждают, что Франция пошла бы быстрыми шагами к всемирной монархии без соперничества со стороны Карла V. В половине XVI века французы уже толкуют о Рейне как о естественной границе Галлии. Относительно воинственности французов один венецианский посол пишет: «Во Франции не уважают знатных людей, которые не любят войны и не ищут ее». В мемуарах Монлюка читаем: «Благородное и великодушное сердце может прилепиться только к войне. Не следует возобновлять крестовых походов, потому что мы не так религиозны, как наши добрые предки, лучше упражняться в Америке или воевать соседей, требовать Милана и Неаполя». Таким образом, итальянские войны являются для нас следствием национального стремления, а не прихоти королей. Венецианские послы говорят, что французы в своем завоевательном