Тайна старой газеты - Наталья Николаевна Александрова

class="p1">– Но как? Я еще понимаю, что на газетах может стоять старая дата и выпускные данные, но они выходят из станка уже пожелтевшими от времени, как будто им не меньше тридцати лет!

– Это еще не самое удивительное…

– То есть как? Что может быть более удивительным, чем станок, который печатает старые газеты?

– А ты присмотрись к нему.

Лиля осмотрела его со всех сторон и повернулась к Надежде:

– Ну и что с ним не так?

– Он ни к чему не подключен. Даже к электрической сети. Как, по-твоему, он работает?

Лиля еще раз осмотрела станок и кивнула:

– Правда не подключен… И как я сразу не заметила?

– Ну, у тебя в отличие от меня нет инженерного образования.

Лиля взглянула на Надежду Николаевну с обидой и хотела сказать: «Нашла, чем гордиться», но удержалась – не хватало им еще сейчас поссориться! Тогда на их совместном расследовании можно будет поставить крест!

– Из курса физики я хорошо усвоила, что вечный двигатель невозможен, он нарушает закон термодинамики… вот только забыла, первый или второй, – задумчиво сказала Надежда.

– А при чем тут вечный двигатель?

– Станок, работающий без потребления энергии, это и есть вечный двигатель.

В эту минуту за дверью цеха послышались приближающиеся шаги и голоса.

– Он возвращается! – вскрикнула Лиля.

– Что-то очень уж быстро… и не один…

Они бросились к своему укрытию, но в последний момент Надежда прихватила одну газету из пачки.

Едва они успели спрятаться за ящик, как дверь цеха открылась, и в него вошел рабочий. Но он действительно был не один – рядом с ним шел старик с маленькой седой бородкой и бледно-голубыми глазами на морщинистом, пергаментном лице.

Следом за мужчинами трусила собака.

– Я – человек маленький, – продолжал рабочий начатый за дверью разговор, – мне велено при этом станке состоять, я и состою…

– Маленьких людей не бывает. Есть маленькие души и маленькие сердца. А к тебе нет никаких претензий, ты свою работу выполнял честно, просто пришло время закрыть этот цех, – ответил ему старик надтреснутым голосом и при этом взмахнул морщинистой рукой, обведя все помещение.

Лиля узнала этого человека – и его надтреснутый голос, и морщинистую руку… это был тот самый человек, который разговаривал с Журавликом в потайной комнате, тот самый, который заправлял подпольным казино…

Внезапно старик заговорил на каком-то странном, рокочущем языке, и воздух в старом цеху задрожал и заколебался, как дрожит воздух над дорогой в жаркий день. А станок, удивительный печатный станок, работавший в нарушение всех законов физики, приподнялся над полом и поплыл по воздуху, как воздушный шарик, а затем закружился огромным волчком, превратился в цветной вихрь и исчез…

Исчез вместе с цехом и двумя странными людьми…

По цветущему весеннему лугу ехала вереница всадников в ярких одеждах. Карминно-красные, бирюзовые, ярко-синие наряды пестрели среди весенней зелени, как экзотические цветы.

Впереди кавалькады ехал всадник средних лет, с благородной осанкой человека, привыкшего повелевать. Это был граф Артуа, владетель торговых городов и множества деревень, хозяин просторных угодий и нескольких неприступных замков.

Рядом с ним на грациозной кобыле редкой игреневой масти ехала его дочь Агнесса, очаровательная девушка семнадцати лет.

Чудесные темные волосы Агнессы были украшены скромным жемчужным убором, а платье для верховой езды из серебряного шифона расшито тончайшим цветочным узором. Как и положено знатной даме, Агнесса ехала боком на высоком дамском седле испанской тисненой кожи.

Граф не чаял в дочери души и с невольным сожалением собирался на Троицу отдать ее в жены барону де Ре, знатному и богатому нормандскому дворянину.

Сегодня граф со своими приближенными выехал на охоту, и дочь упросила взять ее с собой.

Кавалькада немного замедлила движение. К графу подъехал старший егерь, почтительно поклонился и сообщил:

– Ваша милость, мои люди подняли прекрасного оленя. Скоро он выбежит прямо на нас.

– Отлично, отлично! – Граф благосклонно улыбнулся и повернулся к дочери: – Голубка моя, твое присутствие на охоте принесло нам удачу. Егеря подняли оленя и гонят его на нас.

– Прекрасно, батюшка! – Девушка засияла. – Моя первая охота будет удачной!

И действительно, высокая трава впереди кавалькады заволновалась, как будто в ней бежал кто-то большой и стремительный.

– Вот он, олень! – оживился кузен графа, молодой Брюно.

Егерь отчего-то помрачнел и натянул поводья коня.

– Что-то не так? – спросил его граф.

– И впрямь, ваша милость, что-то не так… трава не так высока, чтобы скрыть большого оленя.

– Так это не олень? А кто же? Косуля?

– Нет, это не косуля…

И тут трава расступилась, и на луг перед кавалькадой выбежал огромный кабан.

– Святая Женевьева! – воскликнул Брюно и пришпорил коня, чтобы уйти с дороги матерого зверя.

Егерь, напротив, погнал своего коня наперерез кабану, схватил пику…

Но прямо на пути кабана оказалась игреневая кобыла графской дочери. Молодая кобыла испуганно заржала, взвилась на дыбы и сбросила свою прелестную всадницу.

Сбросила прямо под ноги несущемуся кабану…

Егерь уже подъезжал, и пика летела в бок вепря, но тот успел налететь на графскую дочь и вонзить в ее бок страшные клыки…

Граф мчался с другой стороны, но и он опоздал.

Девушка лежала на спине, подняв к небу мертвое лицо. Кровь расплескалась по траве, как весенние маки…

В кабана вонзились пика егеря и несколько стрел. Он упал на бок и забился в предсмертных судорогах.

Граф спрыгнул с коня, вонзил кинжал в загривок зверя и только после этого кинулся к дочери, прижал ее к себе…

– Поздно, поздно! – прорыдал он, обнимая мертвое тело. – Ах, если бы я мог повернуть время вспять! Что бы только я не отдал за то, чтобы Агнесса снова была жива!

И тут совсем близко прозвучал сухой каркающий голос:

– Вы и впрямь готовы все за это отдать?

Граф вздрогнул и обернулся.

Рядом с ним стоял сухощавый старик в черном камзоле, расшитом серебряными узорами. На пергаментном от старости лице сияли бледно-голубые глаза, подбородок украшала реденькая белоснежная бородка.

Граф узнал своего придворного астролога Рене де Савиньи. Старик редко появлялся в графских покоях и уж никогда не выезжал на охоту. Почти все свое время он проводил в отведенной ему пристройке к замку, откуда иногда доносились странные звуки.

Недоброжелатели говорили, что старик занимается не только астрологией, но алхимией и самым натуральным чернокнижием.

Граф смотрел на его занятия благосклонно – кто