Полное собрание сочинений. Том 13. Запечатленные тайны - Василий Песков

Одиноко живущие щуки в сети заходят частенько, но тоже поодиночке, не косяком — промысловое значение щуки невелико. Зато спортивное рыболовство без этой рыбы просто немыслимо. Щука ловится всюду. И у каждого рыболова, от опыта независимо, есть шансы на встречу с щукой. Способов ловли ее великое множество. В детстве мы, помню, ловили в Усманке щук на обычную поплавковую удочку, на жерлицы, а мелких щурят в жаркое время ловили с моста волосяной петлей. Щуренок дремлет в прозрачной и теплой, почти стоячей воде, а ты осторожно подводишь петлю — и раз!..

В военное время этот маленький промысел был хорошим подспорьем к столу.

Вкусовые достоинства щуки у разных народов ценились по-разному. Древние римляне относились к щуке брезгливо. У англичан в средние века щука считалась самой вкусной и дорогой рыбой. Норвежец, если попалась щука, обрезал леску вместе с блесной и крючком, лишь бы не прикоснуться к рыбе руками. С такой же брезгливостью относились к щукам казаки на Дону, выкидывая их из сетей наравне с лягушками.

Но все это было во времена, когда люди еще не ведали вкуса мерлузы, хека и разной другой морской невидали. Сегодня щуку никто не выкинет из сетей. Сегодня это и на столе радость, а уж рыбак, подцепивший на крюк пару таких вот красавиц, вправе считать себя именинником.

Щука чем еще хороша — ловится круглый год!

Есть у этой пресноводной акулы моменты особого аппетита — «жоры». Это бывает главным образом осенью и весной. Но и теперь вот, по первому льду щуки прямо-таки ищут, кого бы из нашего брата-ловца осчастливить.

 Фото автора. 21 ноября 1980 г.

Любовь — Камчатка

(Окно в природу)

Довольно частый вопрос: «Ты много ездил. Какое место Земли хотел бы увидеть снова?»

Всегда говорю: «Камчатку».

Камчатка! Мне кажется, нет на Земле еще такого же, почти сказочного сундука с богатствами и диковинами природы. Горы? Есть, через весь полуостров тянется горный хребет.

Равнины? Есть, великолепные тундровые равнины с речками тихими и с покоряющими тебя названиями, например, Очай Ваям (Светлая Вода). Почти со всех сторон полуостров омывается океаном. И повсюду ты чувствуешь его величественное дыхание. Пресная вода? Тоже повсюду в избытке! Она сочится в оленьих следах. Она стоит, завороженная, в горных синих озерах. Она бежит сломя голову с круч. Она течет широкой судоходной рекой Камчаткой и тысячью маленьких речек. Вода сверкает чистыми гранями снега и льда, и тут же рядом она изливается из земли кипятком. (Мы, помню, не только экзотики ради, но просто потому что пришло время перекусить, варили в этой природной кастрюле картошку.)

А вулканы! Их много. Вулканы, веками спящие, и такие, что могут в любое мгновение проснуться. И они просыпаются время от времени, поражая воображение наше силою взрыва, массой извергнутых горных пород, тучами пепла и особо — потоками огненной лавы, напоминающей: земная твердь, по которой мы ходим и ездим, которую пашем, на которой играем в футбол, твердь, изрытая шахтами, лисьими норами и колодцами, — всего лишь скорлупка на огненном теле планеты. Житель Камчатки не по рассказам знает землетрясенья.

Знает силу океанской волны цунами.

Живая природа в этом экзотическом закоулке Земли тоже поражает воображение.

В зарослях шеломайника тут надо идти, посвистывая или постукивая обо что-нибудь, иначе встретишься носом к носу с медведем. Тут встречаешь стада оленей — домашних и диких. Тут видишь огромные массы морского зверя на лежках. Осенью видишь в маленьких речках рунный ход рыбы, такое ее скопление, что даже медведи превращаются в рыболовов. Удивительный край! И мудрено ли, что многие, жизнь начиная, сюда устремляются.

Однако не следует думать, что полуостров Камчатка людьми переполнен. Нет. Уже много лет тут держится равновесие — «сколько приезжает, столько и уезжает». Чаще всего живут два-три года: поглядели Камчатку, успокоили беса странствий и — на Большую землю. (Не упрекнешь — Камчатка сурова.) Но есть, конечно, такие, кого, покорив, Камчатка уже не отпустит.

К числу старожилов относится давний мой друг журналист Михаил Жилин. Это от него пятнадцать лет назад я получил теплое, но полное укоризны письмо: «Как же так — Африка, а у себя на Камчатке не побывать?!»

Михаил Жилин мне и показывал полуостров. Показывал неторопливо и обстоятельно. За два месяца мы изрядно поездили, полетали, поплавали, походили. Мы лазали по горам, перебродили по пояс холодные речки, купались в горячих ключах. В непогожие дни дожидались урочного вертолета и, не дождавшись, возвращались на базу вдоль океана пешком. Мы залезали в кратер вулкана. Побывали у коряков-оленеводов. Добрались до лежбища котиков.

Видели: после нереста плыли вниз по течению реки полуживые лососи…

И еще два раза Михаил выманивал меня на Камчатку. В последнюю встречу мы вместе летали к подножию извергавшегося вулкана.

Никогда не забуду ночь, красную от огня. Рев и грохот. И шлепки малиновых клочьев лавы. При зыбком, фантастическом свете один из нас делал пометки в блокноте, другой наблюдал за полетом небезопасных «плевков» из жерла вулкана. Немножко мы рисковали. Но все путешествия на Камчатке чуть-чуть рискованны.

Михаилу приходилось ночевать под снегом, свернувшись калачиком, рядом с ездовой собакой. Он выбирался на морозе из полыньи. Спасался вплавь на неспокойной реке Камчатке.

Приключения на Камчатке почти неизбежны, если не сидеть сиднем в столичном, вполне современном городе Петропавловске.

А Михаил не сидит. За двадцать лет жизни он излазал все уголки полуострова и все острова, к нему прилежащие. Выносливый, терпеливый и скромный, почти застенчивый, всегда готовый уступить спутнику «место в лодке и круг», Михаил Жилин стал своим человеком у камчатских охотников, рыбаков, лесорубов, оленеводов, геологов, летчиков, вулканологов, у всех, кто знает тяготы жизни на бездорожной земле, но кто и ценит это дикое бездорожье. «А, Миша! Ну садись, скорее садись к огоньку. Уха будем есть. Новости будем говорить…» — при мне приветствовали его пастухи, спустя десять лет не забывшие встречу в тундре с гостем из Петропавловска.

Родился Михаил Жилин в деревне под Могилевом. Друзья, с которыми ехал после учебы сюда, на Камчатку, давно с полуостровом распрощались. Он же слетает, увидится с матерью, и снова — «к себе, к вулканам».

Встречаемся мы в Москве. «Не надоело бродяжничать, Миша?» На этот привычный вопрос ответ бывает всегда одинаковый. «Да вот думал, что надоело…» — и смущенная, почти виноватая улыбка. При таком разговоре на столе всегда карта. Кружками «камчадал» отмечает места, где наметил уже побывать. «Хорошо бы вдвоем, а?» Я вздыхаю. А через сутки нас разделяют уже тысячи километров и двенадцать часовых поясов.

Михаил Жилин — корреспондент ТАСС.

А работа его предполагает подвижность. Но этот белорус на Камчатке отличается еще и покоряющей жадностью «все увидеть своими глазами», и поэтому карта, рюкзак, унты, сапоги из резины у него всегда наготове. Наготове, конечно, и блокнот с фотокамерой. Михаил много снимает. И вот первый обширный рассказ старожила Камчатки о том, что увидел в этом краю, — альбом фотографий.

Мы публикуем одну фотографию из альбома.

На редкость удачный снимок! На Камчатке встреча с медведем — дело обычное. Но скажите, кто из нас видел на снимке такую вот пару?

Медведица-мать и крошечный медвежонок, оба только что вылезли из берлоги. Умудренный жизнью матерый зверь и крошка, которая все в эти дни видела в первый раз. Медвежонок — сама беззащитность. Зато его мама, мы это чувствуем, размышляет, в какую сторону сделать решительный шаг. Фотографу тоже было над чем подумать в эту секунду. Но он успел поднять фотокамеру прежде, чем тихо, без паники отступить. Рискованный случай? Конечно. Но все путешествия на Камчатке чуть-чуть рискованны.

Кроноцкий заповедник — альбом фотографий. М. Жилин в соавторстве с И. Ванштейном. Издательство «Советская Россия».

 Из архива В. Пескова. 29 ноября 1980 г.

Урок

Эта нехорошая новость многим уже известна.

Поговорим сейчас о подробностях и о том, что следует всем нам извлечь из этой истории…

24 ноября днем, примерно в половине второго в управлении милиции района имени 26 Бакинских Комиссаров позвонили с улицы Мясникова: «У Берберовых что-то случилось. Слышны крики о помощи. Наверное, пожар…»

(Подполковник Джангиров Шахин Сурхаевич, с которым мы восстанавливали подробности драмы, сразу сказал тогда, реагируя на звонок: «Какой пожар! Наверняка там другое. Берите оружие».)

Оперативная группа милиции (майор Назим Ибрагимов, сержант Зинаддин Оруджев и водитель машины Интиган Алмазов), немедля прибыв на место, застали у дома уже большую толпу любопытных (центр города!). Что происходит на третьем этаже в квартире Берберовых, никто ответить не мог — дверь была заперта.