Узаконенная жестокость: Правда о средневековой войне - Шон Макглинн

Хаттин, 1187 и Акра, 1191

В очередной раз перед нами примеры сражений на окраинах расширяющегося христианского мира, где столкновение различных культур и религий должно было, как ожидалось, внести в завоевательные войны оттенок напряженности и суровости. Во время завоевания Иерусалима в 1099 году, ставшего итогом первого крестового похода, летописцы с упоением писали о том, как крестоносцы, устроив массовую резню, стояли по колено в крови истребленных жителей города. С тех пор крестовые походы печально прославилась частыми проявлениями ужасающей жестокости, фоном для которых служил религиозный фанатизм воинов, сражавшихся во имя Бога. И по сей день многие убеждены в том, что религия является причиной многих современных мировых конфликтов. Но реальность такова, что политика использует религию намного чаще, чем религия — политику, и так было всегда, даже в эпоху Средневековья. Религиозный фундаментализм — слишком неполное, недостаточное объяснение для двух зловещих, но во многом типичных эпизодов зверств времен третьего крестового похода. Мрачные события под Хаттином и Акрой неразрывно связаны с двумя выдающимися личностями, которые рассматриваются как выражающие самую суть рыцарства: это Ричард Львиное Сердце и Саладин.

Победа европейцев в первом крестовом походе ознаменовала успех одной из наиболее выдающихся военных кампаний всего Средневековья. Но это была не та победа, которую оказалось легко удержать. Постоянная нехватка живой силы и возрождающийся противник оказывали неослабевающее влияние на государства крестоносцев. Несмотря на образование военных орденов тамплиеров и госпитальеров, в 1144 году крестоносцы потеряли на севере город Эдессу. Это послужило толчком к началу второго крестового похода в 1146–1148 гг. под предводительством французского короля Людовика VII и германского императора Конрада III из династии Гогенштауфенов. Несмотря на то, что поход дал приток столь необходимой на Востоке живой силы, ряды которой, правда, сохраняли более или менее стройные очертания только за счет дисциплины тамплиеров, завершилась эта кампания довольно бесславно под Дамаском.

Государства крестоносцев оставались весьма уязвимыми, а с появлением Саладина и последующим значительным укреплением сил мусульман к 1186 г. под его султанатом, их положение стало и вовсе критическим. Умело используя дипломатию наряду с военной силой, Саладин совершал успешные набеги в латинские земли, причем гарнизоны удаленных замков зачастую сдавались без сопротивления, рассчитывая на его репутацию милосердного победителя. В 1187 году, потеряв немного времени из-за внезапной болезни, Саладин вновь вторгся на территорию латинских государств и теперь уже искал возможность дать решающее сражение крестоносцам. Для подобной стратегии у него имелось несколько причин: во-первых, очень нелегко было поддерживать свои войска в постоянной боевой готовности длительное время, во-вторых, крестоносцы оказались ослаблены серьезными потерями, понесенными в мае того же года. Особенно пострадали воинствующие ордена, и Саладину хотелось поскорее воспользоваться этими слабостями. И, в-третьих, крестоносная стратегия глубокой обороны, при которой они небезосновательно уповали на внушительную силу своих многочисленных замков, делала победу Саладина проблематичной. Чтобы выманить крестоносцев, в начале июля Саладин осадил и захватил город Тивериаду на востоке Галилеи; неприступной оставалась лишь цитадель. Обычно осаждающие всегда опасались оказаться между двух «огней»: идущим на помощь подкреплением и самим осажденным гарнизоном. Но именно на это и рассчитывал Саладин, устраивая ловушку для христиан. Вожди крестоносцев долго спорили о том, что им предпринять. Граф Раймунд Триполитанский, супруга которого находилась в цитадели Тивериады, выступал против отправки освободительного войска, поскольку справедливо считал, что именно этого и хочет Саладин. Он указывал, что на всем пути до Тивериады нет ни одного источника с водой и что этот поход погубит христианское войско. Однако его обвинили в малодушии и поставили под вопрос его преданность святому делу. Таким образом «ястребы» — воинственно настроенные вожди крестоносцев — одержали победу, и крестоносцы заглотили «наживку» Саладина. Освободительная армия под командованием иерусалимского короля Ги Лузиньяна быстрым маршем направилась к осажденной крепости.

Для формирования войска король Ги практически опустошил гарнизоны своих крепостей, ему пришлось это сделать. Несмотря на немалую суммарную численность войска крестоносцев (1200 рыцарей, около 4000 легкой кавалерии и приблизительно 15 000 пеших воинов), им противостояла мусульманская армия, превосходившая их в полтора раза. Крестоносцы двигались к Тивериаде в традиционном боевом порядке. Граф Раймунд командовал авангардом; Балиан д’Ибелин возглавил госпитальеров и тамплиеров в арьегарде; с центральной частью войска шли печально известный Рено Шатийонский с королем Ги, здесь же несли и Святой Животворящий Крест Господень — одну из наиболее почитаемых реликвий, на котором, как многие считали, был распят Иисус.

Измученные жаждой и жарой крестоносцы стремились поскорее достичь Тивериадского озера (более известно как Галилейское море. — Прим. ред.), однако 3–4 июля Саладин преградил им путь между холмами, известными как Рога Хаттина.

Предстоящее сражение должно было стать решающим для всей эпохи крестовых походов. В течение дня и ночи отряды Саладина совершали опустошительные набеги на лагерь крестоносцев. Быстро наскакивая и осыпая христиан стрелами, а потом не менее быстро отступая, мусульманские всадники не давали втянуть себя в ближний бой. Они легко уходили из-под удара менее подвижной рыцарской конницы. Христиане еще толком не успели вступить в бой, но уже несли потери. После битвы Саладин написал, что «разжег для врагов огонь, искры которого служили напоминанием о том, что Бог уготовил им в другом мире. Потом встретил их в сражении, когда, изнуренные жаждой, они были доведены до крайности». Огонь и дым лишь усугубили бедственное положение крестоносцев и лошадей, давно страдающих от жажды, еще больше ослабили и деморализовали христианское войско — и это до начала основной схватки. Хотя к Саладину перебежали шесть рыцарей и несколько простых воинов, воздействие на пехоту, как мы вскоре убедимся, было просто огромным. Войско Саладина хорошо обеспечивалось водой из озера, эту воду доставлял большой караван верблюдов. Непрекращающийся дождь мусульманских стрел не давал покоя крестоносцам, и их общее уныние лишь усиливалось. 4 июля авангард крестоносцев предпринял попытку пробиться к озеру, но ему быстро преградили путь. Целая армия оказалась в тисках. Командовавший центральной дивизией Ги Лузиньян непрерывно слышал мольбы о помощи со стороны передовой и замыкающей частей войска.

Известный своим непостоянством, Ги вначале решил помочь Раймунду, рассчитавшему, что совместной силы двух отрядов будет достаточно, чтобы прорваться через ряды мусульман и добраться до живительных вод Тивериадского озера. Но потом Ги передумал и принял роковое решение — двинуться назад, на помощь Балиану и рыцарям орденов. Раймунд, по собственной инициативе или по приказу короля, предпринял отчаянную атаку с целью прорвать вражеские ряды. Мусульмане расступились, пропустив рыцарей, а потом яростно бросились им вслед. Они замкнули разрыв, созданный крестоносцами, и отрезали их от основной армии. Понесшие потери и изнуренные боем и жаждой крестоносцы уже были не в силах предпринимать новую атаку. У Раймунда не осталось другого выбора, кроме попытки покинуть поле брани, и с десятком рыцарей ему удалось уйти. За этот поступок многие хронисты осудили его, заклеймив предателем.

Пробившись к арьергарду, Ги Лузиньян приказал воинам идти в наступление. Когда непрерывные кавалерийские атаки лишили рыцарских коней последних сил и мусульманские лучники сняли хороший «урожай», рыцари продолжили атаковать в пешем строю. Некоторые из пеших воинов присоединились к спешившимся рыцарям, но большинство укрылось на одном из Рогов Хаттина, не вняв мольбам короля Ги о спасении Животворящего Креста. Они кричали ему в ответ, что умирают от жажды и не станут больше сражаться. Когда крестоносцы отступили, Святой Крест был утрачен. Мусульмане сосредоточили основной удар на позиции короля Ги, а Балиану с частью арьергарда удалось бежать. Истощенные битвой, опаленные зноем, окруженные врагом, оставшиеся в живых крестоносцы побросали оружие и сдались на милость победителей.

Это было сокрушительное поражение. Несмотря на бегство Раймунда и Балиана, почти все вожди королевства попали в плен, в том числе Рено Шатийонский, магистры тамплиеров и госпитальеров, да и сам иерусалимскй король. Самые большие потери, как обычно, понесла пехота, хотя многим все же удалось бежать. Несмотря на всю жестокость сражения, погибло лишь небольшое число рыцарей, что свидетельствовало о прочности их доспехов. Не зря мусульмане называли их «железными людьми». Однако настоящая резня была еще впереди.