Беззумный Аддам - Маргарет Этвуд

Аптечный роман

Утром Тоби пропускает общий завтрак. У нее нет настроения ни слушать лекции по эпигенетике, ни чувствовать на себе любопытные взгляды людей, пытающихся понять, как она переносит измену Зеба. Он мог сказать Американской Лисице твердое «нет», но не сказал. Сигнал вполне ясен.

Тоби идет в кухонную сараюшку и отыскивает холодную свинину с корнями лопуха; все это засыхает под перевернутой миской – Ребекка не любит выбрасывать еду.

Тоби садится за стол и озирает окрестности. Вокруг тусуются париковцы, ожидая, когда Крозье выпустит их за ворота и поведет щипать траву вдоль тропинок. Вот и он, в своих библейских простынных одеяниях, с длинным посохом.

У качелей Рен и Голубянка прогуливают туда-сюда Джимми, составляя вместе неуклюжую шестиногую тварь. У него сильно атрофировались мышцы, но он быстро восстановится, несмотря на износ и ущерб: молодость поможет. Аманда там же, сидит на качелях; и несколько Детей Коростеля, пощипывая вездесущие листья кудзу, наблюдают за ними, недоуменно, но без страха.

Со стороны это кажется идиллией, но в ней звучат режущие нотки: пропавшая или сбежавшая париковца все еще не объявилась, Аманда вялая и смотрит в землю, а судя по тому, как напряжены плечи Крозье и как он поглядывает на Рен, он ревнует ее к Джимми, вокруг которого она так хлопочет.

Сама Тоби – тоже одна из таких диссонансных ноток, хотя любому наблюдателю она показалась бы спокойной. Лучше выглядеть спокойной, а благодаря школе вертоградарей Тоби умеет сохранять на лице безмятежность и доброжелательную улыбку.

Но где же Зеб? Почему он до сих пор не вернулся? Нашел ли он Адама Первого? Если Адам ранен, его придется нести. Тогда они пойдут медленнее. Что творится в разрушенном городе, куда Тоби не достигает взглядом? Если б только сотовая связь еще работала! Но башни все повалены; и даже если бы на ячейки все еще подавалась энергия, никто из обитателей саманного дома не сумеет починить аппаратуру. У них есть радиоприемник, который заряжается от вращения рукоятки, но и он сломался.

Нам надо вспомнить искусство подачи дымовых сигналов, думает Тоби. Одна струйка дыма – любит, две струйки – не любит. Три струйки – жгучий гнев.

Она проводит весь день за работой в огороде, решив, что это поможет успокоиться. Если бы только у нее были ульи! Она бы носила пчелам ежедневные новости, как делали они с Пилар давным-давно в саду на крыше «Райский утес». Когда Пилар еще была жива. Можно было бы спросить у пчел совета. Попросить их слетать на разведку, а потом вернуться и доложить, как если бы это были киберпчелы.

«Сегодня мы совершаем память святого Яна Сваммердама, который первым открыл, что Пчелиная Царица – именно царица, а не царь, и что все рабочие Пчелы в улье – сестры; и святых покровителей Пчел, Зосимы и Савватия, что жили в скиту, идя путем самоотвержения и аскетизма, как и мы на свой манер; и святого Ч.Р. Риббэндса, за пристальное изучение стратегий пчелиной коммуникации. И возблагодарим Создателя за самих Пчел, за приносимые ими дары Меда и Пыльцы, за их бесценный труд по опылению Плодов, Орехов и цветущих Овощей. Воистину так! И за утешение, что они приносят нам в тяжелый час своим жужжаньем. Как написал некогда Теннисон, «и пчелы медоносные жужжат»[6]».

Пилар научила ее втирать в кожу каплю маточного молочка, прежде чем идти к пчелам: так они не будут видеть в ней угрозу. Они станут разгуливать по ее лицу и рукам, касаясь крохотными ножками нежно, как ресничками, и легко, как проплывающее облако. Пилар любила говорить, что пчелы – вестники. Они носят вести из невидимого мира в видимый и обратно. Если кто-то из твоих близких переступил порог царства теней, пчелы тебе об этом скажут.

Сегодня в огороде почему-то очень много пчел. Они суетятся на цветках фасоли. Должно быть, поблизости оказался дикий рой. Одна пчела садится ей на руку, пробует соль. «Скажи, Зеб умер? – спрашивает Тоби пчелу. – Скажи, не скрывай». Но пчела улетает, не подав сигнала.

Неужели Тоби всему этому верила? Байкам старой Пилар? Нет, если честно, то нет; во всяком случае, не до конца. Скорее всего, и сама Пилар им не верила, но эти поверья ее утешали; выходило, что мертвые мертвы не до конца, что они еще живы, хотя и каким-то иным образом; конечно, эта жизнь бесцветней обычной и протекает где-то далеко, в темноте. Но оттуда они все еще могут посылать сообщения, при условии, что есть кому эти сообщения получить и расшифровать. Однажды Пилар сказала, что людям нужны такие сказки – потому что темнота, пускай даже очень темная, но со звучащими в ней голосами, лучше безмолвной пустоты.

Ближе к вечеру, когда уже отгремел гром, отряд восторгателей возвращается. Тоби видит, как они приближаются по улице, лавируя меж брошенных грузовиков и солнцекаров, подсвеченные в спину заходящим солнцем. Узнать пока никого нельзя, но она считает силуэты. Да, четыре. Никого не потеряли. Но и не нашли.

Они подходят к ограде саманного дома, и Рен с Голубянкой выбегают им навстречу в сопровождении оравы малышей-«коростелят». Аманда тоже бежит, хотя и не так быстро, как другие. Тоби идет.

– Ну нам и досталось! – начинает рассказывать Американская Лисица, еще не успев подойти. – Но по крайней мере мы добрались до аптеки.

Она раскраснелась и слегка вспотела; чумазая, торжествующая.

– Вот погодите, я вам покажу, что мы принесли!

Зеб и Черный Носорог явно измотаны; Катуро – в меньшей степени.

– Что случилось? – спрашивает Тоби у Зеба. Она не добавляет «я чуть не умерла от беспокойства». Он это и сам наверняка знает.

– Долго рассказывать. Потом. Мне нужно в душ. Что у нас плохого?

– Джимми проснулся. Он слабый. И худой.

– Отлично. Теперь мы его откормим и поставим на ноги. Лишние работники нам не помешают.

С этими словами он идет прочь, на задворки саманного дома.

Ярость пульсирующим сигналом радара пробегает по телу Тоби. Два дня отлучки, и это все, что он намерен ей сказать? Она не жена и не имеет права его пилить, но ничего не может поделать с разворачивающимися в голове картинами: Зеб с Американской Лисицей катаются в проходах заброшенной полуразграбленной аптеки, он сдирает с нее камуфляж среди бутылок кондиционера и красящего шампуня («Более тридцати восхитительных оттенков!»). Или они развлекались на другом конце, в ряду презервативов и смазки, усиливающей ощущения? А может, втиснулись за прилавок у кассы или разлеглись в отделе детских товаров, приведя себя потом в порядок влажными гигиеническими салфетками? Наверняка что-то такое. Что-то определенно произошло, иначе как объяснить этот дико самодовольный вид Американской Лисицы.

– Лак для ногтей, болеутоляющие, зубные щетки! Смотрите – пинцет! – говорит она сейчас.

– Похоже, вы всю аптеку выгребли, – замечает Голубянка.

– Там не так много и оставалось. В ней уже побывали мародеры, но их интересовали колеса. Окси, «Нега-Плюс», любые препараты с кодеином.

– Продукты для ухода за волосами им, видно, были ни к чему? – спрашивает Голубянка.

– Да. И всякие девичьи секреты, этого они тоже не взяли, – Американская Лисица принимается выгружать пачки прокладок и тампонов. – Я сложила часть груза в рюкзаки к мужчинам. Они, кстати, еще нашли пиво. Маленькое чудо.

– А почему вы так долго? – спрашивает Тоби. Американская Лисица улыбается ей, но не свысока: наоборот, вид у нее нарочито дружелюбный и бесхитростный, как у подростка, загулявшего допоздна вопреки явному запрету родителей.

– Мы вроде как застряли, – объясняет Американская Лисица. – Мы собирали всякое добро, а потом, когда мы уже хотели пойти обратно, появилось стадо огромных свиней – ну этих, которые пытались делать набеги на наш огород, пока мы не пристрелили парочку. Сначала они просто рыскали где-то неподалеку, но потом, когда мы забрали все из аптеки и уже выходили, мы увидели, что они пытаются отрезать нам дорогу. Мы побежали обратно в аптеку, но витрины на фасаде были разбиты, так что они свиней не задержали бы. Нам удалось выбраться на крышу через люк в потолке на складе – свиньи не умеют лазить.

– У них был голодный вид? – спрашивает Рен.

– А как это определишь, со свиньей-то?

«Они всеядны, – думает Тоби. – Они могут съесть что угодно. Но голодные или нет, они могут убить из мести. Или чтобы навредить. Мы их ели и продолжаем есть».

– А дальше? – спрашивает Рен.

– Мы побыли на крыше, – продолжает Американская Лисица, – а потом свиньи вышли из аптеки и увидели, что мы на крыше. Они нашли ящик картофельных чипсов, выволокли его наружу и устроили себе пир, все время поглядывая на нас. Они как будто дразнили нас этими чипсами: наверное, знали, что мы голодные. Зеб велел их пересчитать – на случай, если они разобьются на группы и одна группа будет нас отвлекать, а другая устроит засаду. Потом они ушли на запад. Они не шли, а бежали трусцой, словно знали, куда им надо. Мы посмотрели, и там вдалеке что-то было. Столб дыма.