Горный тролль - Дмитрий Николаевич Минаев

петель. Больно уж надоела мне эта мышиная возня. Юную разбойницу чудом не задело, а я мигом выволок извивающуюся, брыкающуюся и ругающуюся добычу на свет божий.

- А ну, тихо! – юная бандитка полетела в пыль.

- Как ты, доченька? – упал перед ней на колени любящий отец, и оба обнялись и разрыдались.

До чего ж трогательная сцена, был бы человеком, точно б прослезился.

- Изверги вы, детей обижаете, - буркнул папаша.

- Слышь, Робин, я не понял, а ты у нас кто – святой угодник?

Разбойник засопел, но возразить не решился. Ну и правильно!

- Хватит миловаться, - прервал я семейную идиллию, - Продукты есть, или ты нас обдурить решил?

Ясное дело, главарь бандюганов чего-то задумывал: или у него в берлоге был подземный ход, или оружие. Вот только не вышло ничего из этой затеи.

- Тогда чего ждёшь, вскакивай и тащи мясо, - прикрикнул я на злодея, - Живо!

- Мне бы помощника, - жалостливо попросил Робин, а глаза такие честные-честные.

- Девчонка останется с нами, - усмехнулся я, - И помни, надумаешь там стрельнуть, или ещё чего, она умрёт первой.

Не уважают нас, троллей, видать, совсем, за дураков держат. Согласись я с этим мастером грузильного дела, мы б его с подмастерьем долго из-под земли выковыривали.

- И побыстрее там!

Блин! С первой же оленьей тушей этот Робин Гад застрял в проходе. И это несмотря на то, что у неё не было ни рогов, ни копыт. Ну и кто он после этого?

- Давай сюда, - ухватил я дичь за передние ноги.

М-м-м, копчёненькая… Вот это запах, я аж облизнулся в предвкушении.

- Волоки следующую!

Дальше Робин подтаскивал, а я подхватывал и грузил. Нехило живут разбойнички, прям, как короли.

- А пива нет? – с надеждой спросил я.

- Не-е-е, - замотал головой запыхавшийся разбойник, - Эти проглоты всё выдули, а новое не успели завезти.

- Обидно, - с сожалением вздохнул я и расхохотался, потому что бандит квадратными глазами уставился на меня.

До него только дошло, что я сказал. Наверное, теперь ломает голову, из чего в горах тролли варят пиво. Хотя, скорее всего ему не до этого.

Лошадка, то и дело фыркая и косясь на нас, неспешно бредёт по широкой лесной тропе… только-только повозке проехать. Папа с дочкой в обнимку сидят и правят телегой, дочура то и дело шмыгает носом и смахивает с глаз слёзы. Душевная картина. Мы втроём шагаем следом и трескаем мясо. Хрен знает, как там будет дальше, когда доберёмся до отряда. Может, всю добычу попытаются отнять. Люди, они такие.

- Хорош хныкать, - прикрикнул я на сладкую парочку, - лучше придумайте побыстрее рольку.

- Чего? – не «въехал» папаша.

- Рольку, говорю, как у комедиантов, при-ду-май-те.

- Для кого?

- Ну, не для меня же, для мелкой. Что рассказывать будет, когда на место приедем.

Пару секунд Робин хлопал глазами, а потом, быстро обернувшись, тихо зашушукался с девчонкой. О чём? Да какое мне дело! И вообще, я занят! Обглоданная кость полетела в кусты, а я оторвал оставшуюся переднюю ногу… задние успели отхватить братья и теперь грызли их так, что любо-дорого поглядеть.

Увлечённый своим занятием я и не обратил внимания, что девица спрыгнула с козел. Заметить – заметил, но не придал этому особого значения, а зря. С криком:

- Фьерра Лиона! Фьерра Лиона! Помогите! Спасите! – девчонка пулей рванула к карете, стоило нам только показаться из леса.

Неожиданно, блин! Я даже жевать перестал, лихорадочно вспоминая, а обыскивали ли мы эту оторву? Нет, точно – нет. А вдруг у неё остался какой-нибудь кинжальчик. Нам-то троллям – булавочный укол, а вот баронессе…

Но волновался я напрасно, сержант, не будь дурак, уже перехватил беглянку и так бухнулась на колени, отчаянно вопя:

- Фьерра Лиона! Не велите меня казнить, я ни в чём не виновата! Я не разбойница, зачем они меня схватили?! – и её рука недвусмысленно указала в нашу сторону.

Затем последовал душераздирающий рассказ, как её бедную, несчастную схватили разбойники, какие муки ей довелось претерпеть. И только она было собралась бежать, когда в лагере никого не было… На резонный вопрос Шона «А почему?» девица тут же ответила, что не знает, но думает, что разбойники испугались великанов… то есть меня с братьями.

- Кто ж таких страхолюдных образин не испугается?

А за «образины» ответишь! Потом. Может быть.

Не знаю, что там ещё трепала языком эта разбойная девка, но думаю, её актёрской игре поверили бы не только присутствующие, совсем не искушённые в этом деле, а и Станиславский с Немировичем и Данченко. Короче – все трое.

Однако дослушать монолог мне не дали, потому что ко мне подвалил Шон.

- Она действительно была пленницей?

- Откуда мне знать?

- Где вы её нашли, в разбойничьем лагере?

- Угу.

- Как?

- Что «как»?

- Шэрх, это – прямое неподчинение.

- Кому?

- Что «кому»?

- Кому вообще тут у вас надо подчиняться?

- Мне.

- В честь чего это?! Мне сказали тут главный… этот, как его… Тортус.

- Он руководитель делегации и представитель фьерра, а командир отряда – я. И вы, как военная сила, должны повиноваться именно мне.

- Тогда чего ты раньше молчал. Я всю дорогу голову ломаю, что мы тут вообще делаем. Как у вас поставлена охрана, нам не ведомо. Ты ничего не говоришь…

Короче, я понёс сержанта по кочкам… В смысле - «Э-э-э, никакой ты нэ камандыр!»

- Это человечьи земли, мы ж даже не знаем, где тут таится опасность.

- Не знаете, говоришь?! – не полез за словом в карман Шон, - А кто камни собирал с самого постоялого двора? Ты думаешь, я ничего не видел?

- Это на всякий случай, - попытался вывернуться я.

- Да? Что-то раньше за тобой такой предусмотрительности не водилось.

Я пожал плечами. Всё