Приключения Вернера Хольта - Дитер Нолль

Расквартировали их соответственно со службой, и друзья снова оказались вместе, только Цише перебрался к ним на положении старшего по группе. Вшестером они устроились в одной из двух маленьких каморок барака «Дора»: Цише, Вольцов, Хольт, Гомулка, Феттер и Рутшер. Каморку напротив занял расчет орудия «Цезарь». Третье, более просторное помещение в конце коридора было оставлено для дружинников.

— Барак «Дора» самый удобный по расположению, — сказал Вольцов, — он на отшибе, сюда лишний раз не заглянет дежурный унтер-офицер!

Цише пояснил, что к ним попало лишь немного старших курсантов, переживших гамбургскую бомбежку, это двенадцать человек прибористов с радиолокационной станции и двое дальномерщиков, с которыми капитан Кутшера не пожелал разлучаться. Все прочие остались в Гамбурге. Около пятидесяти старших прибыло к ним из окружающих городов. Их взяли с других батарей и с неделю назад передали на 107-ю. Ведь батарея всего лишь неделя как расположилась здесь.

— Ну и поиздевались же над нами, — рассказывал Цише, — пока мы устраивались в новом жилье. Пришлось оборудовать новую огневую позицию, целый день работали плотниками и землекопами, выгружали боеприпасы. Правда, основную работу проделали русские военнопленные, эти-то вкалывали почем зря, часовые подгоняли их дубинками.

— Дубинками? — переспросил Хольт. — Разве это полагается?

— Ты что, с луны свалился! — вскинулся на него Цише. — А почему бы и нет?

— А ты никогда не слышал о международном праве? — в свою очередь спросил Гомулка.

— Что за чушь ты мелешь! В войне, где решается вопрос — быть или не быть, какие уж тут правовые нормы! Да и о ком тут говорить? Ведь эти русские просто звери.

Для Хольта такие рассуждения не были новостью, он слышал их сотни раз.

Затрещал звонок — раз, другой, третий…

— Тревога, к бою! — крикнул Цише. — Разобрать каски, противогазы и звукоглушители! Окна настежь, а не то здесь целого стекла не останется!.. Время у вас есть: при команде «Приготовиться к ведению огня!» сигнал дают дважды.

И вот они бегут по решетчатому настилу. Когда Хольт вошел в орудийный окоп, он увидел, что двое курсантов выкладывают среди огневой сигнальное полотнище — исполинский квадрат из белого холста с крестом посередине, знак, приказывающий немецким летчикам, находящимся в воздухе, приземлиться. В орудийном окопе Шмидлинг высвободил брезент, а молодежь сорвала его с орудия и сложила. Шмидлинг повесил ларингофон на шею и надел наушники телефона. Коротышка Вебер занял место у механизма горизонтальной наводки, Гомулка — в качестве первого номера — начищал блестящую дугу вертикальной наводки, а заметно побледневший Феттер сел за установщик взрывателя.

Шмидлинг включал и переключал свой ларингофон. — Антон… Слышимость хорошая… — Он снова переключил его. — Это проверяют связь с радиолокатором. Вебер доложил:

— Угол горизонтальной наводки — порядок!

За ним, как полагается, Гомулка:

— Угол вертикальной наводки — порядок!

И Феттер, согласно предписанию:

— Взрыватель в порядке!

Вольцов улыбнулся и хлопнул его по плечу:

— Ну, ну, Трупик, не робей! — И натянул на руку рукавицу заряжающего.

Хольт стоял в стороне и наблюдал. Ладно, раз так, будем таскать патроны. У подносчика свои преимущества. Он больше видит. Ну как, боюсь я или не боюсь? — спросил он себя.

Он глянул вверх. На западе нависла тяжелая туча, но над головой ярко сияло лазоревое небо. Еще пятнадцать минут, подумал он, и все небо затянет тучами.

Шмидлинг послушал в телефон и объявил:

— Опять проверка связи с прибором управления. Наводчики снова доложили.

Вдруг с командирского пункта послышался голос унтер-офицера Энгеля: «Приготовиться к бою!», и в ту же минуту в ближайших городах завыли сирены: истошные вопли, то нарастая, то ниспадая, сжимали сердце и наводили тоску. Цише сидел на станине лафета.

— Сразу же полная тревога? Ну, значит, дело будет!

Хольт увидел капитана: с непокрытой головой, держа в руке каску и кутаясь в автомобильный плащ, он направлялся к командирскому пункту в сопровождении собаки.

— Что же вы не убираете полотнище, бандиты? — загремел он.

Несколько курсантов побежали убирать белое полотнище.

— Открыть блиндажи с боеприпасами! — приказал Шмидлинг.

Хольт приподнял один из тяжелых деревянных щитов, положил его на пол и немного выдвинул из корзины два патрона, чтобы легче было ухватить. Его била лихорадка возбуждения, но он старался держать себя в руках.

— Тише! — заорал вдруг Шмидлинг. — Принимаю воздушную обстановку! — Он слушал так напряженно, что все лицо у него перекосилось. — Две крупные группы вражеских бомбардировщиков над южной Голландией. Направление — наша граница!

— Над южной Голландией? Значит, скоро увидим их здесь, — сказал Цише.

К орудию подошел старший ефрейтор Махт с желтым шнуром дежурного унтер-офицера; он курил трубку, на руке у него болталась каска.

— Ты не к нам ли заместо третьего номера? — обрадовался Шмидлинг. И Вольцову: — Отдайте ему рукавицу!

— Вы сказали, что я буду заряжать, — заартачился Вольцов.

Щмидлинг побагровел:

— Выполнять приказ! — заорал он.

Вольцов, ворча что-то себе под нос, снял рукавицу и перебросил ее дежурному унтер-офицеру; тот поймал ее с недоуменным видом.

Шмидлинг страшно волновался. С тех пор как была подана команда «К бою!», он неустанно повторял:

— Только не осрамите меня, ребята… Христом богом прошу. — И вдруг: — Душа у меня не на месте, как бы чего не было. — Снова и снова он повторял: — Стрелять не опасно! Только что шуму многовато… Не становитесь под ствол, там взрывная волна всего сильней!

Беспокойство Шмидлинга передалось Хольту. Он стоял на ребре толстой доски, закрывавшей блиндаж с боеприпасами, и из этого положения над насыпью окопа видел командирский пункт. Капитан, все еще без каски, всей своей огромной фигурой громоздясь над бруствером, обследовал в бинокль небо.

— Воздушная обстановка, — выкрикнул Шмидлинг. — Самолеты противника направляются к Рурской области. Сейчас начнется! — На командирском пункте звонко залаяла собака, вызвав в расчете прибористов немалый переполох.

— Капитанов Блиц чует стрельбу, — сказал Махт, сидевший рядом с Цише на станине. Он натянул рукавицу заряжающего.

На командирском пункте Кутшера опустил бинокль и пригрозил собаке: «Цыц, приятель, а не то прикажу убраться».

И лай затих.

Внезапно откуда-то из невероятной дали донесся мерный гул. Хольт почувствовал, что сердце у него бьется где-то у самых висков. На западной стороне горизонта все еще стояла гряда туч. С командирского пункта по всей позиции прокатился рев капитана: «Стволы — направление девять!» — Орудие повернулось на запад. Хольт, не спуская глаз, наблюдал за постом управления. Оттуда донесся звонкий юношеский голос:

«Шум моторов — направление девять!»

— Дьявол! — ругнулся Кутшера. — А что делает пост воздушного наблюдения? Заснули эти мерзавцы, что ли?

— Данные для взрывателя приняты! — доложил бледный как полотно Феттер. Маховик установщика взвизгнул, как сирена.

Хольт машинально нахлобучил на голову каску, выхватил из корзины патрон и отнес Вольцову, а тот вставил его в раструб установщика взрывателя и дружески кивнул Хольту… Как хорошо стало у него на душе от этого кивка!

— Стрелять по данным радиолокатора! — скомандовал Шмидлинг.

Вебер доложил:

— Угол горизонтальной наводки установлен! За ним Гомулка:

— Угол вертикальной наводки установлен!

— А что же взрыватель? — крикнул Шмидлинг. — Что там с взрывателем?

Хольт видел и воспринимал все словно издалека — его охватил страх. Страх перед первым выстрелом, страх перед бомбами, страх перед всем, что здесь творилось, пронизывал его до костей, словно утренний туман. Орудийный ствол медленно повернулся на север, Хольт с патроном в руках стоял позади Вольцова, гудение в небе становилось все явственнее, а теперь к нему присоединился оглушительный гром орудийной канонады, словно приближалась гроза. Дежурный унтер-офицер, стоявший, у орудия, широко расставив ноги, сказал:

— Это шпарят Мюльгеймские батареи.

И тут наконец донесся голос Феттера:

— Взрыватель в порядке, взрыватель установлен!

— «Антон» к бою готов! — крикнул Шмидлинг в ларингофон.

В конце концов все наладилось, как бывало на учениях, Хольт услышал команду Кутшеры:

— Огонь!

А за ним и Шмидлинг подал предварительную команду: «Беглый…» У Хольта остановилось сердце. «Огонь!» — хрипло выкрикнул Шмидлинг. Махт вырвал патрон из установщика и сунул его в канал ствола, затворный клин поднялся, рука в кожаном панцире схватила спусковой рычаг… Открыть рот! — успел еще подумать Хольт, и тут в глаза ему сверкнула молния, хлестнула взрывная волна — страшный оглушительный грохот, — пыль и чад заволокли все кругом, и будто во сне увидел Хольт, как ствол откатывается назад и выплевывает дымящуюся гильзу. Треск и грохот не ослабевали. Внезапно весь страх Хольта как рукой сняло. Он подумал: стреляют соседние батареи! Далеко в облачной гряде повисло гуденье моторов, смешиваясь с разрывами зенитных снарядов.