Идегей. Татарский народный эпос - Автор Неизвестен -- Мифы. Легенды. Эпос. Сказания

class="p1">Широко вода разлита.

Вот и встретились два плота.

Песню счастья запел Идегей,

И сказал он в песне своей:

«Если семь сольются ночей, —

Не померкнет земля вовек.

Если семь многоводных рек,

Слившись, выйдут из берегов,

Если буря, взметая гладь,

Будет лодку рвать и бросать, —

Словно облако, ты поплывёшь,

Вал бушующий пересечёшь,

Нурадын, мой сын, мой мурза!

Ты орлёнка взметнул в небеса,

Ты его повторил полёт,

Нурадын, мой сын, мой мурза!

Ты крыло лебединое в плот

Превратил, ты Идиль переплыл,

Нурадын, мой сын, мой мурза!

И крыло ты гусиное в плот

Превратил, ты Яик переплыл,

Нурадын, мой сын, мой мурза!

Ты столкнись-ка с моим плотом,

Постарайся ко мне подойти,

Семерых на плоту моём

Хорошенько ты угости,

Нурадын, мой сын, мой мурза!»

И удвоив свою быстроту,

Плот придвинулся близко к плоту,

Перепрыгнул батыр Нурадын

На широкий отцовский плот,

Семерых он взял в оборот,

Их избил и сбросил в Идиль.

Нурадын, судьбою храним,

Увидав отца своего,

На колено упал перед ним,

И, целуя руку его,

Он прощения попросил.

В кровь его проник конский пот.

Нурадын свалился без сил, –

А когда он в сознанье придёт?

XVIII. О том, как молодой султан Кадырберды поднял войско, пошёл на Идегея, и о том, как Идегей пал в этой битве

В это время Кадырберды

Повелел созвать свою знать,

Чтобы властное слово сказать:

«До тех пор, пока жив Идегей,

Никогда не станет моей

Золотая Идиль-страна, –

Надо встать, сейчас не до сна!

Или я, или Идегей!

Хватит спать, – на коней, на коней!»

Кликнул клич молодой султан,

Чтобы ратный сплотился стан,

Стяг отцовский взметнул высоко:

У него сломалось древко, —

Значит, новое нужно древко!

Дум-думбак загремел, чтоб поднять

Для сраженья ханскую рать.

Кин-Джанбай с советом пришёл:

«Нынче будет поход тяжёл.

Погляди: разозлился Идиль,

Широко разлился Идиль,

Будет трудно его перейти.

Мой султан, давай подождём,

Пусть Идиль покроется льдом,

По замёрзшей реке мы пройдём.

Наш противник стал староват,

Идегею за шестьдесят, —

Может, лучше отложим поход?»

Но султан эту речь отклонил,

Он решения не изменил:

«Если реку покроет лёд,

Кто замёрзшую не перейдёт?

Ждать, пока Идегей умрёт?

Но скажи, надо ль быть храбрецом,

Чтобы справиться с мертвецом?

Надо летом Идиль пересечь,

Надо взять Идегея живым…

Бии, вам говорю свою речь:

Не страшитесь, бии мои,

Храбрецы лихие мои!

День настал, – да свершится месть.

Голова для этого есть,

Чтоб с размаха её отрубить!

Надо время поторопить:

Нурадына свалил недуг.

Он страдает от тяжких мук.

Идегея малая рать

Занята полевым трудом.

Хватит вам, храбрецы, отдыхать,

Эй, по коням! В поход пойдём!

Через бурный Идиль перейдём.

Если при смерти Идегей, —

Идегея возьмем живьём!»

Молвил слово Кадырберды, —

Молодого Кадырберды

Поддержали шесть областей,

Согласились войну вести

Шесть наследников биев шести

Знатных биев семь сыновей.

Половина тарханов[103], те,

Земли чьи отобрал Идегей,

Ханскому сыну были верны,

Приготовились к делу войны.

Клич раздался тогда боевой:

«Наш султан, ты правду сказал,

Поведи, мы пойдём за тобой!»

Снарядили быстрых коней,

Снарядили храбрых мужей.

Войско поднял Кадырберды

И повёл до речной воды,

Переправился через Идиль.

Но предчувствовал Идегей,

Что придёт враждебная рать,

Приказал он бойцов собрать,

Чтоб готовы были к войне.

На своём походном коне,

На своём Тарлан-Бузе верхом

Поскакал на битву с врагом.

Мощь его, несмотря на года,

Бушевала, точно вода,

Берега затопившая вдруг.

Ратоборцам стоять повелел,

Тарлан-Буза плетью огрел.

Там, где нужно, натягивал лук,

Там, где нужно, грозил ружьём,

Там, где нужно, разил копьём

Или сабли своей остриём.

То он справа валит врагов,

То он слева жалит врагов,

То, как волк, он режет овец,

Чтоб пришёл отаре конец.

Было утро, спустилась мгла, —

Пыль густая на землю легла.

Эта битва была тяжела, —

Тяжела работа была.

Скоро стали для дела войны

Берега Идиля тесны.

От копыт не осталось коней,

От голов не осталось мужей.

Мертвецов валялись тела,

Сосчитаешь, – нет им числа.

На удар отвечал удар,

И друг друга пришлось убивать

Двум войскам свободных татар,

Когти, зубы пришлось вырывать.

А была ли в этом корысть, —

Чтобы горло друг другу грызть?

Был у воинов ум помутнён.

Этот пал, пополам рассечён,

Тот затоптан, к земле примят…

Опустился на землю закат,

Потемнел небосвод над рекой.

Очень мало осталось в живых

На одной стороне и другой.

Идегей был мужем таким:

Если смерть приближалась к нему

И в лицо дышала ему

Мертвоносным дыханьем своим, —

Идегей не кидался вспять,

Если смерть начинала гулять,

И сто тысяч сильных мужей,

Как рабы, склонялись пред ней, —

Не склонялся один Идегей.

Кин-Джанбай, при свете звезды,

Обратился к Кадырберды:

«Идегею за шестьдесят.

Ослабел, устал супостат.

Обе рати гибнут в бою,

Истощая силу свою,

Так не лучше ль тебе, властелин,

С ним сразиться один на один?»

Кин-Джанбаю Кадырберды

Так ответил, гневом объят:

«Идегею за шестьдесят,

Но отважный муж Идегей

Не похож на прочих мужей:

Он средь них – единственный муж,

Он средь них – воинственный муж!

Идегею подчинена Золотая Идиль-страна,

Значит, нет ему равных в стране,

С ним сразиться выпало мне.

Волком я на него наскочу

И за голень крепко схвачу,

Разорву сухожилье его,

Всем явлю бессилье его,

Словно лев, я ринусь к нему,

Вырву дух и себе возьму,

Налечу на него, как пурга,

Полюбуюсь паденьем врага,

Если славу добыл он в борьбе,

То и славу я вырву себе!»

Так султан сказал, разъярён.

Саблю выхватил из ножон,

К Идегею помчал коня,

Молвил слово Кадырберды:

«Надо мной четыре звезды[104]

Предвещают рождение дня,

И при свете царственных звёзд

Иноходца серого хвост[105]

Стал в четыре обхвата теперь.

Чёрным дням нет возврата теперь!

Все согласны: Кадырберды

Будет ханом, главою Орды,

Пораженья не ведает он,

Славу предков наследует он, —

Чтоб сразиться, родился день!

На себя кольчугу надень,

Ты секиру в руки возьми,

Перед всеми предстанешь людьми, —

Чтоб рубиться, родился день!»

Так ответствовал Идегей:

«Чтобы над головою твоей

Воссияли четыре звезды, —

На земле не родился день!

Чтоб хвоста твоего скакуна

Увеличилась толщина, —

На земле не родился день!

Чтобы стал главою орды

Слабосильный Кадырберды,

Чтоб на троне поднялся он,

С Токтамышем сравнялся он, —

На земле не родился день?

Чтоб с секирой, в кольчуге стальной