Любовь мечту таит - Бетти Монт

— У нас в последнее время испортились отношения.

В молчании они сели в машину, дед, хмурясь, ждал, когда прогреется мотор.

— Мне казалось, что вы с Валери друзья.

— Мне тоже так казалось, но… После Рождества я поняла, что она мне завидует и ревнует. Когда ты подарил мне бабушкин браслет и серьги, она уже не могла сдерживаться. Ей так хотелось получить фамильные драгоценности, а когда Валери поняла, что они ушли у нее из-под носа навсегда, начала говорить разные гадости…

Машина медленно пробиралась по улицам. Дорогу посыпали песком, и кое-где снега уже не осталось благодаря интенсивному движению. Тимоти напряженно смотрел вперед, но думал о словах внучки.

— Я предупреждал, какая Валери на самом деле, — тяжело вздохнув, наконец заметил он. — Жаль, моя дорогая, что ты в ней разочаровалась. Но все равно, следовало позвать ее. Доброе имя важнее неприязни.

Тимоти остановился, увидев красный сигнал светофора, и начал барабанить пальцами по рулю. Потом не выдержал:

— Спаси нас Господь! Эвелин, ты понимаешь, что могут болтать об этом люди, если хоть одна живая душа…

Девушка порозовела.

— На дворе семидесятый год двадцатого века, дедушка! Викторианские обычаи и привычки канули в Лету. Кому какое дело?!

Тимоти с раздражением, в котором, однако, сквозило сожаление, посмотрел на представительницу нового поколения.

— Если хоть что-то просочится в прессу, эти писаки сделают из мухи слона. Тэлворт слишком заметная фигура, и до сих пор ему удавалось избегать скандалов. Журналистам только подай жареный факт! Если кто-то добивается успеха, то автоматически становится добычей акул с Флит-стрит. О, они получат огромное удовольствие, разбирая очередную жертву по косточкам. Вряд ли кто упустит случай покрыть самого Тэлворта грязью и напечатать что-либо скандальное на первых полосах. Газеты хорошо продаются, если там есть варево из секса и денег.

Эвелин расстроилась. Жаль видеть деда в подобном состоянии, но она не могла его успокоить, поскольку не смела уверять, что ничего не произошло, а лгать — выше ее сил. Надо еще сказать про приглашение Марка.

— Тэлворт сказал, чтo заедет за нами в семь и повезет куда-нибудь ужинать.

Тимоти нахмурился. — Ужинать? Почему вдруг? — Он… он сказал, что хочет поговорить с тобой. Наконец зажегся зеленый свет, и они поехали дальше. Дед продолжал допытываться:

— О чем поговорить? О делах? Вряд ли, мог бы позвонить на работу. Наверное, захочет еще раз заверить, что пребывание с ним наедине тебе ничем не грозило. Ну, это я и сам знаю, потому что уверен в тебе и убежден, что ничего не произошло. Но если эта история выплывет наружу, то пресса сочинит самое невероятное. Это их стиль, и Тэлворт отлично понимает риск сплетен. На него мне, в общем-то, наплевать — но вот ты… Если пресса что-то пронюхает, твоя репутация будет подмочена.

Эвелин обрадовалась, что они наконец-то добрались до офиса. К деду кто-то подошел, а девушка поспешила на рабочее место.

Секретарь огорошила ее неприятным известием:

— Мистер Адамс только что звонил и сказал, что заболел. Видимо, его не будет до понедельника.

— О, бедный Энтони! Что у него на сегодня запланировано? Мистер Макферсон уже приехал, и если есть что-то срочное, обратитесь к нему.

— Хорошо, мисс Фокстер, — сказала Маргарет, сверившись с ежедневником шефа.

Эвелин прошла в свой кабинет-там хватало места только для стола, кресла и небольшого шкафчика с картотекой. Высокие окна выходили на улицу, и сквозь них просачивался серый зимний свет.

В дверях показался Тимоти.

— Мне только что сказали о болезни Адамса. Надеюсь, мы не подхватим инфекцию, говорят, в городе гуляет грипп. Если понадоблюсь, я в кабинете Энтони — на время болезни управляющего буду исполнять его обязанности.

У деда поднялось настроение, он вновь почувствовал себя незаменимым. Тимоти весело улыбнулся внучке и исчез.

Казалось, день никогда не кончится. Эвелин тщетно пыталась сосредоточиться на работе, но в мыслях царил Тэлворт. Прошла целая вечность, прежде чем она очутилась наконец в машине.

— Когда заедет Тэлворт? — поинтересовался дед, паркуя машину.

— В семь.

— Ну-ну.

На кухонном столе лежала записка, в которой Милли сообщала, что приезжала полиция и разрешила починить фонарь на крыше и что мастер уже все сделал.

— Слава Богу! — заметил Тимоти.

— Пойду переоденусь. — Эвелин поспешила наверх. Быстро приняв душ, она надела то самое платье, которое так нравилось Марку.

Туалет близился к завершению, когда раздался звонок в дверь. Потом девушка услышала голоса: холодно-вежливый-деда и низкий, уверенный — Тэлворта.

— Входите, сэр.

— Боюсь, что наслежу.

— Неважно, входите быстрее, очень сильный ветер. К вечеру снова похолодало, не так ли? Наверное, все дороги покрылись ледяной коркой. Эвелин наверху, сейчас спустится. Не желаете пока выпить?

Мужчины прошли в гостиную. Эвелин тихонько спустилась в холл и прислушалась к разговору. Гость говорил спокойно и тихо, разобрать слова невозможно.

Внезапно раздался вопль деда:

— Вы совершили идиотский поступок, Тэлворт! Она невинна, как новорожденный младенец, и не понимает, как все это может выглядеть со стороны! Но вы-то не вчера родились! Должны были. настоять, чтобы она позвонила Валери!

— Мистер Макферсон, именно так я бы и поступил, но вчера сделал вашей внучке предложение выйти за меня замуж.

Воцарилась мертвая тишина.

— Бог мой, — наконец промолвил Тимоти.

— Понимаю, что вы, может, не слишком этому рады, но…

— Рад? Да вы никак забыли, что она раза в два моложе?!

— Отнюдь, но если мы любим друг друга…

— У девочки еще не было возможности узнать, что такое любовь! Только-только закончила колледж, и у нее никогда не было постоянного друга, если не считать Дерека Мейвора. Да и с ним она выходила в свет лишь несколько раз.

— Этот молокосос для нее ничего не значит! — резко возразил Тэлворт.

— Он очарован ею, и если бы не вмешались вы, кто знает, чем бы завершились их отношения! Эвелин слишком молода, мистер!

— Она — женщина, и знает, что хочет! Голос Тимоти стал хриплым от ярости и отвращения.

— Что вы хотите этим сказать?! Что тут произошло?! Бог мой, вы-мерзавец, вы что?…

Эвелин испугалась как никогда. В голосе деда звучала такая злость, и, кроме того, Тимоти никогда прежде не позволял себе подобных выражений. Она решительно открыла дверь, и спорщики напряженно уставились на вошедшую.

Глотая слезы, девушка умоляюще переводила взгляд с одного на другого.