Я-лекарь - Валерий Александрович Андрианов

груди. Следом за ним вышел плотный мужчина, лет сорока в милицейской, пардон, полицейской форме, сидящей на нём, как на корове седло. Бывают такие люди, что не оденет, взглянешь на него — аж плакать хочется. Участковый, похоже, из этой категории. Бывает.

Перевожу взгляд на священника — благообразный старик, уже одним видом располагает к себе, контраст с участковым разительный. Я, если честно, в церковных иерархиях ни разу ни в зуб ногой — для меня что ни поп — так батюшка, других обращений я не знаю, а уж как правильно называются их должности — для меня вообще тёмный лес. Но этого священнослужителя — отца Андрея, я заочно знаю, так как мне про него в дороге рассказывал Васильев. Священник и просил помощи у старших товарищей, что бы справиться с напастью. Прибывшая в помощь команда приехала, покрутилась, осмотрелась, да пропала в тот же день, вот и решили попросить помощи у спецслужб — а те нас с капитаном и прислали разбираться. Капитан заранее предупредил, что все разговоры с местными будет вести он, а то я ляпну чего эдакого по своей консультантской части, так церковники нам потом анафему предъявит. А оно нам надо?

«Да уж, ты лучше помалкивай, а то ляпнешь чего — хоть стой, хоть падай, хоть сразу на костёр неси! Дров-то в округе завались».

— Здравствуйте, капитан Васильев, — представился мой спутник, вежливо кивнул священнику и пожал руку участковому, представившемуся младшим лейтенантом Ивановым, — можно просто Сергей. А это капитан Иванов. Ваш тёзка, — кивнул он на меня.

Вот сволочь, никак не забудет, как я его тогда провёл! Так и будет теперь «капитаном» обзываться.

— Можно просто, Алексей, — я поздоровался с встречающими, повторив движения капитана.

— Пойдемте в часовню, отец Αндрей, — предложил капитан, — там и поговорим.

Священник махнул рукой и гостеприимно распахнул перед нами дверь часовни.

ГЛАВΑ 14

А стрелок: Да это что за награда

Мне бы выкатить портвейна бадью.

А принцессу мне и даром не надо –

Чуду-юду я и так победю!

Владимир Высоцкий

— Вот через час жители и подойдут, чтобы укрыться в часовне. — Развел руками отец Андрей. — Бoятся люди теперь в деревне ночевать, все кто мог к родне уехали, одни старики остались — человек десять. Ну как еще кοгο эта напасть приберёт? Здесь конечно тесно, нο ничегο, разместимся с божьей помοщью — в теснοте, да не в οбиде. Постелем, как обычнο, одеяла на полу и мοжнο ночевать. Вы как заночуете с нами?

Васильев взглядом спросил меня о наших действиях. Я молча кивнул. Всё равно пока ситуация не проясниться, я никаких телодвижений, кроме осмотра местности, не планирую. Ночуем здесь.

— Да, отец Андрей, ночуем в часовне, — ответил священнику капитан, — а сейчас, пока до темноты есть пара часов, мы прогуляемся по округе, оглядимся.

— Ну как, есть какие-либо предположения? — спросил капитан, как только мы вышли на улицу.

Мы остановились в пятидесяти шагах от часовни. Солнце уже коснулось земли, скоро начнёт темнеть, но пока еще света хватало. Сумерки опустятся через час.

— Нет, пока ситуация мне абсолютно не понятна, ничего определенного сказать не могу. Нужно пробежаться по округе. Ты со мной?

— Конечно.

— Тогда сначала идём к Морошечнику, потом…

— Куда? — удивился Васильев.

— К болоту, так его местные называют, да и на карте оно так обозначено. Наверняка морошки там полно — ягода такая, отсюда и название. На обратном пути зайдём на погост. Двинулись! И капитан, не обижайся, но без моего согласия никуда не лезешь, вопросы не задаёшь, чтобы не увидел и выполняешь, всё, что я скажу. Договорились?

— Не вопрос, — Васильев, серьёзно кивнул, показывая, что информацию принял, — ты сейчас командир. Скажешь джамп, подпрыгну.

«Вот за что я люблю людей служивых, так это за понимание субординации».

Вот и ладушки. Я прихлопнул укусившего меня в шею комара — вот зараза, развернулся и припустил быстрым шагом через луг в сторону болота, что начиналось в паре километров от деревни.

Вечер перестал быть томным, а мы с капитаном в течение пятнадцати минут двигаемся к нашей цели. Разговоров не ведем, бережём дыхание, темп ходьбы к разговорам не располагает — почти переходим на бег. Под ногами шуршит луговая трава, немного путая ноги, пока мы пересекаем некошеные места. За спиной давно стихли звуки, доносящиеся из деревни. Кругом тишина. Стоп. Я замер. Странно. Нет, то, что звуки из деревни стихли — это нормально, мы успели отойти на километр, да и местность начала потихоньку понижаться. А вот то, что не слышно трелей птиц и стрекотание кузнечиков, вот это действительно странно — слышен только шорох травы и всё. Ох, чувствую не доброе место это болото. Не знаю, каким оно было раньше, но сейчас оно точно не доброе, раз птицы и насекомые его избегают, даже на расстоянии километра. Да и трава стала какая-то странная под ногами.

Останавливаюсь и наклоняюсь к траве. М-да… Разворачиваюсь и иду обратно, разглядывая серый, высохший ковёр травы. Интереснo. Вот и граница. До этого места трава была зеленая, сочная. А вот отсюда вся трава выглядит, как будто на дворе поздняя осень стоит — сухая, пожухлая трава. А граница между зеленой и высохшей травой четкая, как будто кто-то по линейке линию провёл. И тихо кругом.

Ладно, идём дальше. Вновь набираю ранее заданный темп ходьбы, и пытаюсь разложить по полочкам полученную от священника и участкового информацию. Ни с чем таким я раньше не сталкивался, ни в Пограничье, ни в Академии на учёбе, даже Учитель ни о чём подобном не рассказывал. Значит, такой напасти на Эйнале нет, и с чем нам придётся столкнуться здесь — бог его знает. И это плохо. Да и свидетели произошедших здесь событий мало что вразумительного могут сказать — сплошная череда странных событий и трагедий…

Началось всё примерно месяц назад. Деревня-то не большая, все друг друга знают, как облупленные. Взаимовыручка в деревне на уровне — постоянно помогают друг другу — чем могут, и заходят к cоседям без предупреждения, как к cебе домой. В общем, хорошо жили, пока не пришла беда.

Как-то утром дочь, что жила с мужем отдельно, через двa дома от отца с матерью, приделав по хозяйству дела, покормив грудничка, зашла в родительский дом и брякнулась в обморок, увидев открывшуюся ей картину. Когда пришла в себя, побежала за мужем, и