В основном безвредна - Дуглас Адамс

– Значит, Р86 – это корабль?

– ДА! Это… ладно, к черту. Давай сначала разберемся с тобой. Или с тем, что произошло. В общем, они пошли к кораблю, и это меня очень огорчило. Можно сказать даже, потрясло. Видишь ли, я стоял на коленях, истекая кровью, так что мне ничего не оставалось, как взмолиться. Я молил: пожалуйста, Зарквона ради, не угоняйте мой корабль. Не оставляйте меня посреди какого-то первобытного леса с черепно-мозговой травмой и без медицинской помощи. Я говорил ей, что мне без корабля будет плохо, но и ей тоже не поздоровится.

– Что она тебе ответила?

– Она еще раз стукнула меня по голове своим камнем.

– Да, похоже, это в самом деле моя дочь.

– Славная девочка.

– К ней надо привыкнуть, – вздохнул Артур.

– Она что, к знакомым нежнее относится?

– Нет, – пояснил Артур. – Ты бы лучше знал, когда пригнуться.

Форд поднял голову и попытался оглядеться.

Небо начинало светлеть на востоке – в смысле, там, где должно было восходить солнце. Артура солнце не особенно радовало. После такой адской ночки меньше всего ему хотелось наступления треклятого дня, который осветит это Зарквоном проклятое место.

– Слушай, Артур, что это ты делаешь в такой дыре? – поинтересовался Форд.

– Ну… – замялся Артур. – В основном сандвичи.

– Чего-о?

– Я работаю… то есть, наверное, теперь уже нет… мастером сандвичей для маленького племени. Нет, знаешь, я правда попал в трудную ситуацию. Когда я попал сюда… то есть когда они спасли меня из-под обломков суперсовременного лайнера, который тут как раз разбился, они были очень добры ко мне, и я подумал, может, и я смогу быть им полезным в чем-то. Ты же знаешь, я – образованный человек, дитя высокоразвитой цивилизации, значит, я смогу научить их чему-нибудь. И разумеется, не смог. Если уж на то пошло, у меня нет ни малейшего представления о том, как все устроено. Я уж не говорю о простых вещах вроде авторучки там или артезианского колодца. Ни малейшего представления. Я ничего не мог. А потом у меня что-то случилось плохое настроение, и я сделал себе сандвич. И это вдруг страшно их удивило. Они никогда раньше не видели сандвичей. Они даже не представляли себе, что на свете бывает такое, а я к тому же люблю делать сандвичи, вот так и вышло.

– И тебе это НРАВИЛОСЬ?

– Ну… да, пожалуй. Да, правда. В этом деле главное – хороший набор ножей.

– Слушай, и тебе это не казалось бестолковым, безумно, оглушительно, отупляюще тягомотным занятием?

– Ну… нет. Вовсе нет. Ничуть не тягомотным.

– Странно. Я бы так не смог.

– Ну, наверное, у нас с тобой разные взгляды на жизнь.

– Да.

– Как у птиц-пикка.

Форд не понял сравнения, сделанного Артуром, но уточнять ему как-то не хотелось. Вместо этого он сказал:

– Ладно. Скажи лучше, как мы будем выбираться отсюда?

– Ну, мне кажется, проще всего пройти по долине до ущелья – это не больше часа ходьбы – и уже по нему в соседнюю долину. Вряд ли стоит переваливать через холм – это та дорога, которой я сюда шел.

– КУДА ты меня собираешься вести отсюда?

– Как куда? В деревню, конечно, – с легкой печалью вздохнул Артур.

– Ни в какую драную деревню я не собираюсь! Нам надо выбираться из этой чертовой дыры!

– Куда? И как?

– Не знаю. Сам скажи. Ты же здесь живешь! Должен же быть способ убраться с этой занюханной планетки.

– Кто его знает. Что ты сам обычно делаешь? Сидишь и ждешь попутного звездолета, я полагаю.

– Ну да! И сколько, интересно, звездолетов садилось на этой Богом проклятой помойке?

– Ну, несколько лет назад мой упал… Потом… э-э… Триллиан, потом еще один – с посылкой. Теперь вот ты…

– Нет, если взять среднее количество за несколько десятилетий?

– Ну, э-э… практически ни одного, насколько мне известно. Очень тихое местечко.

Как бы в опровержение его слов, вдалеке послышался раскат грома.

Форд, кряхтя, поднялся на ноги и принялся расхаживать взад-вперед, освещенный слабым светом солнца, которое, болезненно щурясь, выбиралось из-за горизонта. По восточной части небосвода словно провели куском сырой печенки.

– Ты просто не понимаешь, насколько это важно, – заявил Форд.

– Что? Ты имеешь в виду то, что моя дочь одна-одинешенька во всей Галактике? Ты что, думаешь, я не…

– О Галактике давай будем печалиться потом, – предложил Форд. – Дело действительно серьезное. В «Путеводителе» переворот. Его купили.

Теперь вскочил Артур.

– Ах, как серьезно! – возопил он. – Вся твоя издательская деятельность! Всю жизнь мечтал об этом!

– Ты не понимаешь! Это же совершенно новый «Путеводитель»!

– Ах-ах! – не унимался Артур. – Ишь ты, поди-ка! Я весь дрожу от нетерпения! Мне не хватает теперь только узнать, в каких самых шикарных космопортах звездной системы, о которой я сроду не слышал, комфортнее всего дурью маяться!

Форд сузил глаза:

– Это что, и есть то, что у вас называется сарказмом, да?

– А знаешь, – согласился Артур, – это он самый и есть. Где-то за подкладкой моей манеры изъясняться, должно быть, и впрямь дрыхнет маленькая чокнутая зверюшка по имени «сарказм»… Послушай, Форд, у меня была просто кошмарная ночь! Будь так добр, прими это в расчет в следующий раз, когда тебе захочется обсуждать со мной всякие мелкие подробности твоих дел на работе!

– Ладно, отдыхай, – кивнул Форд. – Мне надо подумать.

– И о чем это тебе надо подумать? Кой черт, может, нам лучше сесть на камешек и побдымбдымкать губами немного? А может, лучше попрыгать пару минут? Я больше не могу думать, не могу планировать свои поступки. Ты можешь, конечно, сказать, что я только и делаю, что стою здесь и ору…

– И в мыслях не держал.

– Но я же именно это и делаю! К чему это я? Мы исходим из того, что каждый раз, делая что-то, знаем, каковы будут последствия, то есть в большей или меньшей степени планируем их. Но это же до дикости, до безумия, до полного офигения неверно!

– Совершенно с тобой согласен.

– Спасибо, – сказал Артур, усаживаясь на камень. – Так все-таки о чем тебе надо подумать?

– О реверсивной темпоральной технике.

Артур, уронив голову на грудь, тихо замотал ею из стороны в сторону.

– Ну скажи, – простонал он, – могу я каким-либо человеческим образом оградить себя от всех этих твоих временных реверсивных фигняций?

– Нет, – ответил Форд. – Нет, ибо в это вляпалась твоя дочь, и это дьявольски серьезно. Вопрос жизни и смерти.

Повисла тишина, нарушаемая только отдаленными раскатами грома.

– Ладно, – сдался Артур. – Рассказывай.

– Я выбросился из окна небоскреба.

Эта новость почему-то взбодрила Артура.

– Да? – воскликнул он. – Так почему бы тебе не проделать это еще раз?

– Я и так два раза выбрасывался.

– Гм, – разочарованно протянул Артур. – И ясное дело, ничего хорошего из этого не вышло?

– В первый раз мне удалось спастись благодаря самому поразительному и – говорю это совершенно искренне – волшебному сочетанию изощренно быстрого мышления, изобретательности, везения и самопожертвования.

– И в чем заключалось это самопожертвование?

– Я выбросил половину лучшей и, сдается мне, невосполнимой пары ботинок.

– При чем здесь самопожертвование?

– Ботинки были мои, – печально вздохнул Форд.

– Похоже, у нас с тобой разные системы ценностей.

– Значит, моя лучше.

– Значит, согласно твоей… ладно, черт с ним. Получается, ты спасся один раз, пошел и выбросился из окна по новой? Только, пожалуйста, не говори мне, зачем ты это сделал. Расскажи лучше, раз уж на то пошло, что из этого получилось.

– Я упал прямо в открытый люк пролетавшего мимо реактивного флайера. Его пилот по ошибке нажал кнопку катапультирования, когда хотел поменять компакт-диски на стереосистеме. Если честно, даже я не считаю, что с моей стороны это было особенно умно.

– Ох, не знаю, – устало сказал Артур. – Я так подозреваю, ты предыдущей ночью залез в его флайер и перетасовал все его диски.

– Нет. Я тут ни при чем, – сказал Форд.

– Я просто так, для информации спросил.

– Я этого не делал. Это сделал КТО-ТО ДРУГОЙ. Вот в чем вся загвоздка. Можно проследить всю цепочку, все ответвления событий и совпадений назад по времени. Оказалось, все это сделал новый «Путеводитель». Ну, который птица.

– Какая еще птица?

– Так ты ее не видел?

– Нет.

– Жуткая тварь. Махонькая такая смерть с крылышками. Хороша собой, сладко поет, волнами и излучениями ворочает, как хочет.

– Что это значит?

– Реверсивная темпоральная техника.

– О, – только сказал Артур. – О да.

– Весь вопрос в том, ДЛЯ КОГО ОНА ВСЕ ЭТО ДЕЛАЕТ?

– Слушай, у меня с собой даже есть сандвич, – произнес Артур, пошарив по карманам. – Хочешь кусочек?