Переулок капитана Лухманова - Владислав Крапивин

А они и правда были. Ведь, чего доброго, мамаша могла сговориться с агентами Ювенальной юстиции, чтобы сына забрали в какой-нибудь детприемник — «вплоть до дальнейшего выяснения». С нее станется…

— Ладно, входите, — решил наконец Игорь.

С полминуты жужжал лифт, потом лязгнула дверь. Игорь глянул в глазок. Курьер был молод, изящен. В модной куртке, без шапки, с гладко причесанной головой. Похоже, что и правда клерк из комитета. И в самом деле один. Игорь впустил его в прихожую. Тот казенно улыбался.

— Вы и есть Игорь Густорожский?

— Я и есть…

— Мне поручено доставить вам документы. Думаю, вы разберетесь самостоятельно. Вам следует заполнить все бланки, расписаться, приложить необходимые справки и передать бумаги в комитет начальнику спортивного отдела Юрию Васильевичу Михееву. Вот, получите… — Клерк протянул скользкий пластиковый пакет.

Игорю хотелось посоветовать, куда должен идти Юрий Васильевич Михеев с этими бумагами. Но он положил пакет на тумбочку у зеркала и учтиво сказал:

— Благодарю вас.

— Всего вам доброго…

— И вам…

Игорь запер за клерком дверь. Мельком взглянул на вынутые из пакета белые и розовые бумаги. Во бюрократия! Ему эта бюрократия была не нужна, он засунул бланки обратно. Потер лоб, укрепляя себя в принятом решении. Глянул на себя в зеркало: нет, не герой; ну и наплевать! Взял с подзеркальника черный фломастер, зачеркнул на пакете адрес и свое имя и написал сбоку:

ШКОЛА № 40. МИРОСЛАВУ РОЩИНУ.

Охранник в школьном вестибюле поднялся навстречу:

— Куда, молодой человек? По-моему, вы не наш…

— Не ваш… — Игорь махнул пакетом. — Вот. У меня послание для восьмиклассника Рощина. От Комитета по делам молодежи…

— Положи на стол, я передам. Рощин — человек известный.

— Просили передать лично… — Игорю не очень-то хотелось встречаться с Рощиным, но пожилой и помятый охранник не вызвал у него доверия.

— «Лично»… Я что, должен идти, искать его?

— Пропустите, я сам найду…

— «Пропустите»! Если я всех буду пропускать, то… О! Андрей Ренатыч! Тут такое дело. Мирославу Рощину конверт из какой-то конторы. А у вас в классе его брат, да? Не могли бы вы попросить его, чтобы он отыскал брата и прислал сюда? Потому как «лично»…

Учитель с блестящими очками на утином носу скользнул взглядом по Игорю, по большому конверту с четкой надписью. Похоже, что все понял.

— Иван Трофимович, зачем так сложно? Пусть посланец пойдет со мной, там разберемся во всех делах…

— Ну, если на вашу ответственность…

— Разумеется, на мою… Идемте, Игорь… Вы ведь Игорь Густорожский, я правильно понял?

— Правильно, — согласился Игорь и не ощутил никакой настороженности. Учитель Андрей Ренатович был вполне симпатичен.

Пошли на третий этаж. Была перемена, стоял галдеж, на лестнице и в коридорах резвились «мелкие». То и дело слышалось: «Здрасте, Андрей Ренатыч!..»

Пришли к двери с табличкой: «5 „А“». Учитель дернул дверь. В классе никого не было. Ветер залетал в открытые окна, пахло тополиными ветками.

— Хорошо, что дежурные всех разогнали… Садитесь, Игорь. Вот сюда, к столу. — И сам сел напротив. — Похоже, что я догадался. Вы хотите вернуть Рощину-старшему документы, связанные с путевкой на «Диану».

Глядя за окно, Игорь сказал:

— На чужих кораблях в райский архипелаг не приплывешь… — Он сам не понял, как сложилась эта фраза.

Учитель покивал, поймал соскользнувшие очки.

— Честное слово, ваш поступок вызывает всяческое уважение… Жаль только, что и Мирослав не приплывет… в райский архипелаг. Дело устроили так, что ему в любом случае путь на «Диану» закрыт.

— Андрей Ренатович… — Игорь запомнил имя. — Я-то здесь не виноват. Я только хотел, чтобы ему отдали документы. Чтобы не думал, будто…

Распахнулась дверь, и в классе появился капитан Мак’Вейк с Крылатым Эльфом под мышкой.

— Андрей Ренатыч, можно я засуну этого пирата в шкаф?

— Можно… только не прищеми ему уши… А что он опять натворил?

— Он читал девчонкам неприличные стихи собственного сочинения…

— Правда? — оживился Андрей Ренатович. — Какие?

— Вот…

Однажды в студеную зимнюю поруЯ вырыл в снегу офигенную нору.В норе можно жить, дожидаючись лета,Но плохо, что нету в норе туалета.Девчонки, скажите, куда тут податься?Ну просто безвыходная ситуация…Чтоб сделалось жить здесь совсем хорошо,Скорей для меня раздобудьте горшок!

— М-да… Прямо скажем, не Пушкин. И даже не Некрасов… Ну а что здесь такого уж неприличного? Крик души юного отшельника…

— Девочки говорят, что, если про туалет, это всегда неприлично. И просили меня принять меры.

— Ладно, засовывай, — разрешил Брагич. — А потом слетай к восьмиклассникам, позови сюда брата. Срочно…

— Спасите, — с удовольствием сказал Эльф.

Но Мак толкать его в шкаф не стал, просто уронил на пол и умчался.

— Это Матвей Рощин, брат, — сообщил Андрей Ренатович.

Игорь, который с интересом выслушал стихи лопоухого первоклассника, опять напрягся:

— А зачем вы позвали… Мирослава?

— Я подумал, что вам, наверно, интересно познакомиться, чтобы не осталось между вами следов черной кошки. Если не понравитесь друг другу, поздороваетесь и разойдетесь. А может быть, знакомство и пригодится. Всякое бывает в жизни.

Игорь пожал плечами. К знакомству он вовсе не стремился, хотя раза два слышал выступления Мирослава. Но сейчас куда деваться?

В дверях появился Мир.

— Звали, Андрей Ренатыч? — и стал смотреть на Игоря.

— Звал. Это Игорь Густорожский. Он принес бланки морских анкет, которые готовили для тебя, а потом предложили ему. Игорь не оценил щедрого подарка. Решил вернуть документы тебе…

Они быстро взглянули друг на друга. Мир неловко проговорил:

— Мне теперь это зачем?

— Понимаю, что ни за чем, — кивнул Брагич. — Я их сам передам в молодежный офис, если вы оба не возражаете.

Игорь и Мир помолчали, давая понять, что не возражают.

— А мне хотелось, чтобы вы просто посмотрели друг на друга… Или… даже смотреть не хотите?

Они посмотрели. И даже слегка улыбнулись. Но Мира вдруг толкнуло другое опасение. Совсем другая тревога.

— Андрей Ренатыч! Вы, когда пойдете в комитет, уточните там, пожалуйста, насчет концерта «Апрельский звон». Сперва говорили, что разрешат, а потом замолчали! А для Огонька-то деньги еще не собраны!

Брагич, глядя в стол, постучал по нему пальцами. Сказал непонятно:

— Не нужны уже Огоньку деньги.

Всё ухнуло внутри у Мира.

— Почему… не нужны?

— Не нужны потому, что собрали достаточно. Я вчера говорил с его мамой… Теперь ждут операцию. И надеются…

— Уф!.. — сказал Мир, чувствуя, что майка прилипла к спине.

— Ты чего испугался? — усмехнулся Брагич. — Все идет как надо…

— А тогда… почему вы таким похоронным тоном?

Брагич усмехнулся опять:

— Чтобы не сглазить… Опасно радоваться раньше времени.

«Но и горевать сверх меры опасно, — подумалось Миру. А внутри нарастало пушистое тепло. — Значит, с Огоньком — не безнадежно…»

— Ладно, отбой, — закончил Брагич. — Звонок уже, сейчас сюда ворвется жизнерадостная толпа. А вы ступайте, друзья. Можете побеседовать по дороге, если у вас есть что сказать друг другу.

Они пошли по коридору, который стремительно пустел. Смотрели себе под ноги. Надо было обменяться хотя бы парой слов. Игорь хмыкнул и спросил:

— У нас есть что сказать друг другу?

— Н-не знаю. Разве что «спасибо»…

— За что спасибо-то? Все равно «Диану» я тебе не вернул…

— Не в «Диане» дело. Просто легче на душе, когда есть на свете честные люди… А то ведь я про тебя что думал…

— Заевшийся сынок богатенькой мамы?

Мир промолчал. Потом спросил:

— Дома, наверно, был скандал?

— Был, — охотно сказал Игорь. — Даже по морде досталось. Но у меня есть плацдарм для отступления. Мать с отцом живут порознь. Когда накаляется политическая обстановка — я к отцу…

И вдруг он спросил:

— А Огонек… это тот пацан, который в клинике? На операции?

— Тот…

— Значит, есть надежда?

— Значит, есть. — И Мир суеверно сцепил пальцы.

Они спустились в вестибюль. Мир взял в гардеробе куртку.

— У вас вроде бы еще урок, — тормознула его техничка тетя Глаша, в чьи обязанности входило «бдить и не пущать».

— Глафира Федоровна, не выдавайте меня…

— Ох, Мирослав… — растаяла та, потому что любила, когда ее величают по имени-отчеству, как учительницу.

На улице Игорь сказал:

— Ты только не думай, что я пошел на какую-то жертву. Меня все эти рангоуты и такелажи не привлекают ни капельки. И драить палубу я не стремлюсь…