Маринкина башня - Мира Форст

Агнешка попыталась скинуть плащ. Очень мешал дурацкий воротник, поднявшийся колом и липнущий к лицу. Воздуха не хватало. Рванулась вверх. Но ее одеяние не оставляло шансов на спасение.

Сильная рука подхватила девушку, вытянула. Агнеша жадно вдохнула. Закашлялась.

— Ганя, плыть сможешь?

— Смогу. Только воротник очень мешает и завязки у плаща не могу развязать.

Ворон снял с ее шеи гофрированное чудо и помог с завязками.

Они поплыли к мосту, Ворон держался совсем близко, хотя сил у мужчины явно было больше и плыть он мог быстрее.

С моста им уже протягивали шесты. Агнеша ухватилась за один, и ее тотчас подняли на твердую поверхность.

Большинство поляков перебрались на другой берег и наблюдали за спасательной операцией. Вроде бы, всех тех, кто свалился в воду, спасли. Посреди моста стрельцы навалились на перевернутую карету, которая заграждала путь и не давала проехать дальше другим экипажам. Две лошади, понукаемые кучером, напрягались, чтобы сдвинуть упавший тарантас. Наконец, им это удалось, раскачанная людьми и лошадьми карета встала на колеса. Послышались радостные возгласы, кто-то даже зааплодировал.

— Агнес, ты как? — подбежала к ней Марина.

— Януш меня спас.

— Он за тобой сразу в воду прыгнул. Я видела. Агнес, тебе надо срочно в карету, переодеться в сухую одежду.

Старший охранного отряда разрешил занимать свои места, и Агнеша поспешила закрыться в своем одноместном экипаже. Достала сухое белье и простое шерстяное платье. Так как ее верхняя одежда осталась в реке, решила надеть леопардовый плащ, который еще совсем недавно пыталась выторговать у нее ныне покойная Софья.

Через некоторое время кучер сбавил ход лошадей. Агнеша подумала, что будет остановка. Но нет, это Януш подсел к ней. Как только дверь кареты закрылась, кучер вновь подстегнул двух лошадок.

— Экипаж рассчитан на одного, — отодвинулась Агнеша, освобождая Янушу место рядом.

Напротив стоял столик, под ним сундук с ее вещами. А диванчик действительно совсем небольшой, двоим тесновато.

Януш поставил на стол какую-то бутыль. Не стал садиться рядом с девушкой. Взял ее на руки и устроил на своих коленях.

Прильнула к нему. Обняла.

Им не нужно было слов.

Ворон поцеловал. Да так, что Агнеша потерялась. Потерялась во времени, в пространстве. Только его руки, его губы. Ничего и никого не существовало больше вокруг. Они целовались очень долго, никто из них двоих не хотел отпускать другого.

— Ганя, мне плевать, что ты моя племянница. Я не смогу держаться от тебя подальше.

— Януш, я не племянница тебе. Можешь не переживать на этот счет.

Он пристально всматривался в нее своими необыкновенными черными глазами.

— Почему ты не писала мне, Ганя?

— Думала, что это будет нечестно по отношению к тебе, ведь я не планировала задерживаться здесь.

— Здесь?

— Что ты принес мне? — не ответила она на его вопрос, переключившись на бутыль.

Он не стал настаивать на объяснении.

— Лекарство от простуды. Пожалуйста, пей его сегодня весь день.

— А ты? Ты ведь тоже достаточно долго пробыл в холодной воде.

— У меня еще есть.

— Испугался за меня?

— Испугался? Я чуть с ума не сошел, когда увидел, как ты летишь с моста. Не для того я полтора года каждый день о тебе думал, чтобы при первой же встрече потерять.

— Думал каждый день?

— А ты нет? — с легкой насмешкой спросил он.

— Я, нет.

— Нет? Совсем не думала обо мне?

— Я думала о тебе не только каждый день, но и каждую ночь.

Януш рассмеялся.

— Ганя, мне пора возвращаться к своим обязанностям. Не забывай пить лекарство.

Поцеловал и собрался уже спрыгнуть с подножки кареты, но на миг задержался.

— Мне нравится во что ты сейчас одета. Не знаю, как это называется, но оно определенно лучше того ужасно модного воротника.

Теперь уже рассмеялась Агнеша.

До Москвы добирались почти месяц. Со всех сторон сбегался народ посмотреть на будущую царицу. Навстречу кортежу выходили бояре и духовенство с иконами. Ощущался взаимный жадный интерес. Русские с изумлением глазели на разряженных поляков. Поляки отвечали не меньшим удивлением по отношению ко всему виденному вокруг.

В Вяземах кортеж поджидал сюрприз от царя Дмитрия — целый табун ногайских лошадей породы бахмат[3]. Марина раздала их своей свите. Агнеша от подарка отказалась.

Вообще, Дмитрий расстарался. Учел весеннюю распутицу и распорядился возвести более пятисот мостов по пути следования Марины. Для нее также были подготовлены комфортные светелки, где можно было остановиться и переночевать. Только, если в Польше все участники свадебного поезда размещались в больших замках, то на Московской земле следовало искать ночлег самостоятельно. Кто спал в каретах, кто ставил палатки. И с тем, и с другим имелись определенные хлопоты. В карете не представлялось возможным свободно растянуться, а палатки иногда приходилось ставить в ужасную грязь.

Агнеше надоело спать в скрюченном положении, и она решила воспользоваться предложенным мини-шатром.

— Ганя, я едва нашел тебя. Что это ты делаешь?

С наступлением темноты Ворон всегда проверял, как она устроилась и желал доброй ночи. Свою палатку устанавливал неподалеку от ее кареты, а в ночные дежурства, выпадающие на его долю, старался держаться поблизости.

— Пробую поставить шатер. Не думала, что это окажется так сложно.

— Попросила бы меня, — забрал он из ее рук парусину и колышки.

Януш быстро и ловко установил небольшую утепленную палатку.

— В обозе охраны есть запасные одеяла, — сказал он. — Сейчас принесу одно. Не помешает дополнительно на настил подложить.

Когда он ушел, Агнешу отвлек какой-то треск. Неподалеку, шляхтичи устраивались на ночлег. Но посторонний шум она слышала определенно с другой стороны. Отправилась посмотреть, что там. Агнеша не боялась. Лагерь всегда вставал плотным кольцом и хорошо патрулировался. Его сторожили военные, присланные Дмитрием и собственная охрана дворян.

— Заяц, — улыбнулась Агнешка, завидев ушастого. — Так вот, кто тут шумит.

Заяц тоже заметил девушку и, смешно подпрыгивая, дал деру.

Агнеша повернула назад. В сумерках не разглядела корягу, оступилась, не удержала равновесия, полетела на землю, прокатилась немного и шлепнулась лицом в грязь.

— Черт! — отплевывалась она, с безнадежностью констатируя, что вся измазана отвратительной жижей. Грязь с волос стекала по шее и попадала под одежду.

— Ганя!

Агнеша вздохнула. Все равно ведь увидит.

— Не ходи дальше. Тут лужа грязи.

— А почему ты вся в грязи? — рассмотрел он предмет своей любви.

— За зайцем