Поход клюнутого - Сергей Чичин

— Так шагай, — предложил капитан. — Дубину только не забудь.

— И правда. Я не только робкий и слабый, у меня еще и с памятью нелады — порой среди фразы запинаюсь, забывши, о чем речь шла. Имейте понимание, не надо по голове сразу, лучше запоминайте, о чем говорили… а которые грамотные, те могут и записывать, а то страшно представить, сколько умных мыслей под это дело похерено.

Палицу Бинго подобрал и немедленно ею почесал задницу, от удовольствия взрыкнув, как грозный лев, а вперед двигаться поостерегся. Под арбалеты с бронебойными болтами у него всегда был зарезервирован отдельный защищенный стек памяти.

— Мне б, сэр Малкольм, какого-нибудь ослика справить, — рассудил дварф, вперевалку двинувшийся к лестнице. — Не корысти ради, а чтоб только поспевать за этим отроком. Ежели у него впрямь по всем озвученным статьям сплошные минусы, так небось искупает он это дивной шустростью.

— Ослика найдем, а доспех твой в бингхамовом обозе поедет, хотя вот убей — не пойму, на кой он тебе, если никогда не надеваешь.

— Это не для тюремных застенков тема, сэр Амберсандер. Наш род всегда свято чтил воинские традиции — может, потому нас и почитали, как непобедимых воинов. Объяснить это в словах… да зачем тебе? Тебе своих заморочек хватает.

— Мне своих не хватает, — радостно напомнил о себе Бинго. — Я такой простой, такой незамутненный! Ты мне по пути расскажи, как умеешь, а я на доступные словеса переложу. Так, мол, и так, таскает на себе, ибо боится, что сопрут, стоит только отвернуться.

— А у вашего племени неужели нет боевых традиций?

— Есть, как же! Бей сильнее, наперво. Потом, завсегда бери в бой запасный дрын, а то пару, потому как первый завет на них губительно сказывается. Ну и третий, какой я помню, он сложный, прямо хочется сказать по-эльфийски: квинтэссенция вековой мудрости — ежли среди боя приспичило по-большому, то есть ты дурак и засеря, нет бы допрежь сходить! Но куда уж бежать, надо так надо, таки вот тут портки надлежит не спускать на сапоги, а вовсе скинуть. Потому — непременно сыщется по твою душу бесчестный вражина, кто прихватить захочет в деликатной позиции, а ежли не только глаза от натуги на лоб лезут, но и ноги штанами попутаны, чем возразишь?

Капитан сокрушенно вздохнул и протолкался в авангард. Когда доходило до боевой этики, с гоблинами советоваться ему в голову не приходило. Похоже, предусмотрительность ему привили наставники вкупе с прочими умениями.

— Суровый вы народ, — посочувствовал Торгрим лицемерно. — И эти традиции от самых своих богов ведете?

— Нешто ж иное назовут традицией? Гого, он вовсе штанов не носил. Злые языки говорят — по дикости, а я так разумею, что от записной практичности, чтоб не путаться. А ваши что, так и таскались по миру с эдакими надгробиями?

— Наши по миру не таскались, если только Мортаммора Дуина не приплетать, а тот воином не был. Но горный плейт для последней битвы куется для каждого благородного воина. Обычно он, понятное дело, хранится дома и расчехляется только перед битвой, из которой живым выйти уже не чается. А я… нет у меня больше дома, а где гибель встречу — кто ж его знает.

— Так ты б хоть носил его, что ли. Чего зря пропадать добру?

— Да ты безумнее свирфнеблинского менестреля. Я в нем запекусь как пить дать! Сказано тебе — доспех сугубо для последней битвы, когда терять уже все равно нечего, если даже не порубят в лапшу — все едино живым из такого доспеха еще никого не выковыряли. Считается, что если гибель в бою удается встретить в нем — попадешь прямиком в личную гвардию Клангеддина Сильверберда, как воин не только доблестный, но и прозорливый, от такого и бог не откажется.

— Чур меня от такого счастья, — Бинго крупно передернулся и чуть не потерял палицу. — В дружину Гого у нас конопатят за особые провинности, на перевоспитание. Потому каждый и тянется как умеет, лишь бы подобного билета не выписали.

— Не хотите попасть под самую длань истинного парагона? — изумился дварф, даже трюхать по лестнице прекратил в обалдении.

— Не хотим! Я ж уже сказал, что он без штанов? Это у ваших длани и серебряные бороды, а у нашего со всех сторон сплошное седалище.

Торгрим недоверчиво потряс головой.

— Хоть я и не жрец, но подобное отношение по мне попахивает ересью. Как же можно эдак паскудить того, кто всему твоему роду жизнь дал?

— Да так вот и можно, — Бинго пожал плечами. — Был бы он, родимый, поаккуратнее в вопросах планирования семьи, глядишь — и мир бы ныне иначе выглядел. Да это к любому из нашего иерархического древа относится! А ежели б он хотел, чтоб мы его превозносили повсеместно, мог бы хоть к одной из оприходованных им баб, то бишь прародительниц кланов, повторно заглянуть на огонек, крышу там подправить, дите понянчить или хоть сказать доброе слово, помимо «Ы».

Дварф поперхнулся проглоченным возмущением, поправил на закорках тюк и мощно попер дальше по лестнице, стараясь удалиться от беседы, нежданно поразившей его в самую душу.

— Это еще ничего, — беседа от него отрываться не пожелала, припустилась вдогонку со всех длинных гоблинских ходуль. — Вот братец его Лего, так тот учудил куда больше, хоть и штаны носил, порою даже по три пары, модник стремгодов! Этот своих лесных отпрысков без внимания не оставлял, а поскольку своего внимания никогда не имел по обкуренности, приставил нянькою над ними самого Кейджа, которого загодя обдурил в кости и таким манером заручился его услугою. Кейджа знаешь? Его редко кто не обдурил, не облапошил, не заманил и не кинул, вот и в секте Дуподрюка он наравне с Гзуром живо выслужился в первые апостолы. И вот такому на воспитание…

Амберсандер как раз хлопнул входной дверью и не без удовольствия отметил, что сторожа его приказ приняли близко к сердцу, действительно откопали два арбалета и теперь всем скопом разбираются, как же их взводить.

— Отставить, — повелел капитан. — Забираю нашего временного гостя, отметьте в реестре, чтоб жратву на него отпускать прекратили. Я проверю! Из своего кармана за нее платил, шутка ли.

— А того здорового на его место? — уточнил начальник стражи, с облегчением отложив козью ногу, которую неумело пристраивал к арбалетной ложе. Арбалет вообще был вовсе не рычажный, а стременной. Ввести дополнительный курс по обращению с необычным оружием, отметил в памяти капитан, вслух же ответствовал задумчиво:

— Может, в другой раз. Где бы мне, служивые, разжиться осликом, чтоб почетного гостя пешком не выпроваживать?

— Не могу знать, ваше благородие.

— Так узнай, сделай милость. Пошли людей пробежаться по стойлам. Под мою личную ответственность, возмещу чем смогу. Да побыстрее, пока эти двое всю тюрьму не разобрали по камушку.