Городская готика - Брайан Кин

закрыла за ними дверь, и лестничный пролет стал еще темнее. Бретт или Хизер - он не мог определить, кто именно, - оступился позади него. Парень прислушался, слегка склонив голову набок. Он больше не слышал шагов, но не знал, то ли закрытая подвальная дверь приглушает их, то ли Нойгель остановилась. Держа одной рукой ремень, а другой опираясь о стену, Хавьер продолжил спускаться по темной лестнице, двигаясь как можно осторожнее, не снижая скорости. Остальные, спотыкаясь, следовали позади него. Он затаил дыхание, уверенный, что Нойгель услышит их и бросится в погоню. Лестница была старой и узкой, и половина ступеней прогибалась под его шагами, грозя сломаться. Тем не менее, он продолжал спускаться без колебаний. Только когда они оказались внизу, Хавьер выдохнул.

- Всем сплотиться, - прошептал он, так тихо, что не был уверен, услышали ли его, пока не почувствовал, как их руки потянулись к нему.

- Мы все здесь? - спросила Керри.

- Да, - ответила Хизер за себя. - Бретт?

- Да, я здесь.

Хавьер нахмурился. Что-то было в голосе Бретта - боль, конечно, но и что-то еще тревожное.

- Ты как, держишься?

- Нет, - вздохнул Бретт. - Моя рука начинает жутко болеть. Я имею в виду, сильнее, хотя и до этого дергало нестерпимо.

- Просто продержись немного.

- Я не слышу его там, наверху, - сказала Керри. - Как вы думаете, он не услышал нас? Что он там делает?

- Может быть и услышал, - признал Хавьер. - Кто знает, что делает этот сумасшедший ублюдок? Может, он не понял, что мы спустились в подвал.

Хавьер потянулся в карман за своим мобильным телефоном, но потом вспомнил, что потерял его в яме. Он попросил Бретта дать ему свой. Тот передал его в темноте. Хавьер включил его и, подсвечивая себе, осмотрелся. Он заметил пыльную, покрытую паутиной старинную масляную лампу, висевшую на ржавом гвозде в одной из деревянных опорных балок подвала и немного воспрянул духом. Но его энтузиазм быстро улетучился, когда он понял, что в ней нет ни фитиля, ни масла. В подвале было так же пусто, как и комнатах наверху, если не считать груды гниющих мешков из рогожи, кучи битой каменной кладки, нескольких стеклянных бутылок и заплесневелых картонных коробок. Свет мобильного телефона слабо проникал в темные углы, но парень был уверен, что там тоже пусто. Он удивился, как пауки и другие насекомые живут в таком заброшенном месте. Это было лишним доказательством того, что жизнь может существовать где угодно, даже таком, как этот богом забытый подвал в богом проклятом доме.

- И как, черт возьми, мы выберемся наружу через этот подвал? - голос Хизер звучал отчаянно. - Я ни черта здесь не вижу. Здесь еще хуже, чем наверху.

Хавьер машинально пожал плечами, прекрасно осознавая, что она не видит этого жеста.

- Давайте поищем выход, ладно? Пока никто из этих уродов не набрел на наш след.

Керри угукнула, а Бретт сказал:

- Я знаю, что здесь темно, но, может быть, нам лучше освещать путь одним телефоном. Так, если один разрядится, мы сможем пользоваться другим. Если сядут оба телефона, мы останемся вообще без света.

Они понимала, что при свете одного телефона они мало что смогут разглядеть, но предложение было резонное, и они решили последовать ему.

Хавьер взял руку Хизер и вложил ее в задний карман своих джинсов.

- Держись за меня. Ни в коем случае не отпускай. Так ты будешь рядом и не потеряешься.

Девушка крепко вцепилась в его карман, потом то же самое проделала с рукой Керри, вложив ее в карман своих штанов. Затем Керри так же сгруппировалась с Бреттом. Его раненая рука висела на боку, парень старался шевелить ей как можно меньше. Мгновение спустя они снова двинулись в путь. Хавьер вел их сквозь темноту, делая маленькие, размеренные шаги, ориентируясь только на тусклое свечение мобильного телефона. Ремень Бретта болтался у него в руке, пряжка тихонько звякала о его ногу при каждом шаге. Он почувствовал, как Хизер потянула его за штанину, когда они медленно шли вперед, и это напомнило ему о похожей ситуации, которая с ними случилась. В прошлом году они вшестером поехали на ночь в округ Йорк, чтобы посетить хэллоуинский аттракцион с привидениями в Лощине ЛеХорна. Все в школе только и говорили об этом с тех пор, как аттракцион был открыт, и они ехали туда с воодушевлением. Они стояли в очереди за билетами, и тут Хизер продела указательный палец в петлю для ремня на его джинсах и неожиданно притянула его к себе, крепко и страстно поцеловав. Этот неожиданный жест удивил и взволновал его. К сожалению, они так и не попали на аттракцион, потому что там начались беспорядки. Несколько человек погибло. Прибыли полиция и пожарные, и все оцепили. Они поехали обратно в Восточный Петербург, разочарованные и недовольные. Но не Хавьер. По дороге домой он сидел на заднем сиденье машины брата Тайлера, улыбался, обнимал Хизер, прижимая к себе, и ее спонтанный поцелуй согревал его весь тот вечер. Это было воспоминание, к которому Хавьер возвращался часто и с нежностью. Сейчас он тоже держался за него, и этого было достаточно, чтобы не останавливаться на достигнутом. Пока они шли вперед, она несколько раз подходила достаточно близко, чтобы парень почувствовал ее дыхание на своей шее. Он и сейчас согревал, и давал ему сил, когда они двигались в направлении свежего ветерка. Хавьеру искал то место, откуда проникал воздух в подвал, надеясь, что там будет выход отсюда.

Все еще внимательно прислушиваясь к звукам наверху, он поднял телефон повыше, пытаясь разглядеть что там впереди. Дисплей телефона едва рассеивал темноту. Хавьер смотрел перед собой широко раскрытыми глазами, а правой рукой ощупывал холодную, сырую стену подвала. Его пальцы пробирались по трещинам и щелям, разрывая паутину. Он наткнулся на угол и некоторое время ощупывал его, прежде чем решил пойти налево. Парень был уверен, что улица находится в этом направлении. Возможно, и внешняя стена дома. Ему пришло в голову, что в таком старом доме может быть даже угольный бункер или погреб, пристроенный к подвалу, в прошлом такие пристройки были необходимы. Он просто надеялся, что уроды, которые здесь жили, не замуровали их, так же как окна. Должен же был быть какой-то выход из этого дома. Тем более, что Бретт слышал, как те ублюдки