Проклятая весна - Эш Дэвидсон

ли она кого-нибудь, гуляющего по оврагу, но это было бы глупо. Кого сюда могло занести?

Из курятника показалась Джудит, с трудом удерживающая тяжелый поднос с яйцами. Джоанна споро переложила их в картонные коробки, принесенные Коллин, сунула пятидолларовую купюру за пояс и вытащила доллар для сдачи. Над хребтом пролетел вертолет, оставляя за собой шлейф брызг и слабый запах хлора.

– Идите внутрь, – велела Джоанна девочкам. Зачем подобрала с земли ком грязи и бросила его в сторону ручья, где, сгорбившись, пил воду енот. Он встал на задние лапы, прижал передние к груди, словно подтягивал невидимые подтяжки.

– Пошел! – Джоанна решительно направилась к нему, громко топая, и енот бросился прочь. – Они охотятся за цыплятами, – объяснила она, поправляя шланг, который Коллин заметила только сейчас. Он тянулся через поля откуда-то со стороны Затерянного ручья. – Олений ручей пересох.

– Когда?

В детстве они всегда брали воду из Оленьего ручья – он был чище, чем Затерянный, и вода в нем была слаще.

– В пятницу? – Джоанна прищурилась, припоминая дату. – Ну, еще потечет. Вода всегда находит дорогу.

Карпик

Яйца были холодными. Птенцы внутри не шевелились. Но Карпик все равно не выпускал их из рук, глядя из окна пикап на солнечные блики, пляшущие на водах Безымянного ручья. Отец его учил: «Затерянный, Безумный, Блуждающий, Роковой, Голодный, Бегущий, Новой надежды, словно изучаешь нити паутины. Дороги заводят в тупики, но если ты знаешь, где какой ручей, то всегда можешь найти путь домой». Мама свернула на Затерянную дорогу, дорогу к форту Юджина. Навстречу им выехал эвакуатор, который тащил за собой красный «Вагонер» тети Энид с разбитыми стеклами.

– Энид, – выругалась мама себе под нос.

На другом конце болотистого луга показался форт Юджина. Из печной трубы вырывался дым. Козы вскарабкались на дерево, дом-трейлер балансировал на шлакоблоках, а прямо под ним тек Затерянный ручей, разделяя двор на две отдельные территории: с одной стороны кошачий вольер тети Энид, обнесенный проволокой, с другой – свалка дяди Юджина. Карпик прижался носом к окну. По бокам дома-трейлера высились пристройки. Форт Юджина был сырым и бесформенным, как размокшая печенька, коридоры шли под наклоном – совсем как гоночный трек для игрушечных машинок, раздвижные двери прятались в стены, когда их открываешь. Сердце Карпика в нетерпении отсчитывало последние секунды до встречи с двоюродной сестрой: Аг-нес, Аг-нес.

– Не гладь кошек, пожалуйста, – попросила мама, остановив машину. Карпик спрыгнул на сторону дяди Юджина – кладбище ржавых остовов машин и велосипедов со спущенными шинами, – перепрыгнул через ручей и взбежал по ступенькам.

– Кто это? – тетя Энид, кормящая малышку на диване, вышла в коридор. – Привет, Карпик. Сам приехал?

Мэвис и Гертруда подняли глаза от своих книжек-раскрасок.

Где же Агнес? Он не решился задать этот вопрос вслух: ему не хотелось, чтобы тетя Энид снова назвала его любовничком. Тетя Энид вообще часто его дразнила и никогда не извинялась. Она была громкой, коротко, по-мужски, стригла светлые волосы – словом, полная противоположность маме с ее тихим голосом и шелковистым мышино-каштановом хвостиком.

Карпик проскользнул мимо тети Энид, пронесся мимо оставленных на стене маркером линий, которыми отмечали рост его кузенов. Комната Агнес оказалась пуста. По коридору проскакал сверчок и выпрыгнул в открытую дверь, которая стучала о внешнюю стену дома-трейлера. Лестницы там не было – нужно было прыгать прямо вниз.

– Поймал! – Уайет выскочил из травы и потряс сомкнутыми ладонями, словно пытаясь выкинуть на костях две шестерки. Неподалеку появилась Агнес, из ее растрепанной косы выбились рыжие прядки, а в руках она держала банку. Уайет сунул руку в банку и выдернул ее как раз вовремя, чтобы Агнес успела захлопнуть крышку. Затем он щелкнул пальцем по стеклу. – Давай, убей его, идиотка.

– Карпик, смотри! – Агнес подняла банку повыше. Карпик спрыгнул вниз и подошел к ним. За стеклом сидела лягушка. Вид у нее был донельзя угрюмый, и никакого внимания на сверчков, сидящих по стенкам банки, она не обращала.

– Она умственно отсталая, – объяснил Уайет. Он любил смотреть, как кошки до смерти мучили кузнечиков.

– Лягушки едят мух, – сообщил Карпик.

– Лягушки едят мух, – передразнил его Уайет, насмешливо прижав к груди руки. – Почему ты его всегда с собой носишь? – он ткнул пальцем в бинокль Карпика, висящий у него на шее. – Это что, такое ожерелье для мальчиков?

Они завернули за угол и столкнулись с тетей Энид. Агнес показала ей лягушку.

– Ты ее трогала? У тебя бородавки вырастут.

– Не вырастут. – Агнес скривилась. – Бородавки – это мерзко.

Карпик спрятал твердый нарост на большом пальце, жалея о том, что он недостаточно смелый, чтобы просто его откусить.

– Карпик, не убегай, – предупредила его мама. По грунтовой дороге медленно ехала автоцистерна, за ней шел мужчина, поливая кустарники из шланга.

– Ты уверена, что это все? – спросила мама у тети Энид, читая список.

– Эй, Карл! – закричала тетя Энид. Мужчина развернулся, и струя из шланга окатила кусты, заодно обрызгав козу с черным ухом, которая поедала сорняки, растущие вокруг водосточной трубы. – Как Хелен?

– Как и всегда! – крикнул в ответ мужчина.

Карпик закашлялся, во рту появился неприятный привкус.

– Лучше б он ежевику опрыскал. – тетя Энид кивнула в сторону ягодных кустов. – Их только эта зараза берет. Карпик, ты что, в носу ковырялся?

Мама присела рядом, прижала салфетку к его носу. Он почувствовал укол страха.

– Откинь голову назад, – велела мама, когда они сели в пикап.

– Ни пуха, – пожелала тетя Энид. – Агнес!

Она выскочила из зарослей.

– Где твой брат? И не вздумайте скормить эту лягушку кошкам, слышишь?

Агнес помахала Карпику рукой и улыбнулась, отчего на щеках у нее проступили ямочки. Она раскрыла кулак: наружу вылетели две мухи.

Коллин

По днищу пикапа стучал гравий. С тех самых пор, как Коллин вручила Энид крестильное платье, ее терзало странное, гнетущее чувство. Она уже привыкла доставать его из корзины для шитья и любовно раскладывать на столе. Словно оно на самом деле предназначалось для совсем другого ребенка.

Энид отбросила его на спинку стула – после ссоры с Тайсом Уиланом у нее было плохое настроение. Осколки стекол «Вагонера» блестели на земле, словно колотый лед.

Карпик потер глаза.

– Готов вздремнуть? – спросила Коллин. Он упрямо покачал головой, но глаза у него закрывались. Приготовить на обед что-нибудь быстрое: например, тунца. Кусты желтели на глазах там, где их уже успел опрыскать Карл. К завтрашнему дню ежевика и папоротники – все, чего коснулась отрава и что не было деревьями? – пожухнут, и дорога станет шире. Коллин свернула за поворот и резко затормозила: на расстоянии вытянутой руки от ее