Сотня. День 21. Возвращение домой (сборник) - Кэсс Морган

Люк взял Гласс за подбородок и повернул лицом к себе: их глаза встретились. Она чувствовала, как его пытливый взгляд ищет настоящую Гласс, которая пряталась сейчас где-то в самых потаенных уголках ее сердца.

– Ты говоришь неправду, – надломленным голосом сказал он. – Я не знаю, что случилось, но это не твои слова. Гласс, расскажи все как есть. Пожалуйста.

На миг Глас дрогнула. Она может сказать ему правду. Конечно, он все поймет, он простит, что она наговорила ему таких кошмарных вещей. Она положит голову ему на плечо, и они сделают вид, что все будет хорошо. Вместе они смогут встретиться с будущим лицом к лицу.

Но потом она подумала, что тогда Люка, возможно, казнят. Смертельная инъекция – и холодная бесконечная пустота открытого космоса.

Спасти Люка можно, только порвав с ним.

– А ты вообще меня не знаешь, – сказала она, уворачиваясь. Боль, горячая и острая, рвала на куски грудь, и только колоссальным усилием воли Глас удерживалась от слез. – Вот, – Гласс расстегнула цепочку на шее и вложила в ладонь Люка медальон, – он мне больше не нужен.

Люк молча смотрел на нее. Каждая черточка его лица исказилась от потрясения и боли.

Будто в тумане, Гласс, хлопнув дверью, выскочила из квартиры Люка и помчалась по коридору к крытому мосту, сосредоточившись на звуках собственных шагов. Левой, правой, левой, правой… «Просто потерпи до дома, – сказала она себе, – дома ты сможешь поплакать».

Но, свернув за угол, она пошатнулась и сползла на пол, обеими руками прикрывая живот. «Прости», – тихонько шепнула она, обращаясь то ли к нерожденному ребенку, то ли к Люку, то ли к собственному несчастному, разбитому сердцу.

Глава 21

Кларк

В палатке-лазарете сгустилось такое напряжение, что Кларк почти физически ощущала, как оно давит ей на грудь, затрудняя дыхание.

Кларк тихо сидела возле Талии, которая тщетно боролась с инфекцией. Воспаление уже проникло в почки больной и подбиралось к печени, и Кларк молча кипела от ярости, проклиная эгоизм Октавии. Как она может так спокойно наблюдать страдания то и дело ныряющей в забытье Талии и не вернуть украденные лекарства?

Но, покосившись в тот угол, где скорчилась Октавия, Кларк заколебалась. Сестренка Беллами с ее круглыми глазками, пухлыми щечками и густыми ресничками казалась такой до нелепости юной, что злость Кларк уступила место сомнениям и терзаниям. Может быть, Октавия и правда ни при чем? Но кто же тогда это сделал?

Взгляд Кларк упал на браслет на запястье. Если Талия сможет продержаться до следующей волны колонистов, то поправится. Но никто понятия не имел, когда она будет, эта волна. Что бы ни происходило на Земле, Совет наверняка не отправит новую экспедицию, пока не удостоверится, что радиация на планете понизилась до безопасного уровня.

Она знала, что смерть Талии, так же как и смерть Лилли, ничего не значит для Совета. Сироты и преступники в расчет не идут, они всего лишь подопытные кролики.

Кларк смотрела, как тяжело дышит Талия, и в ней снова поднималась добела раскаленная ярость. Девушка не могла просто сидеть и смотреть, как умирает ее подруга. Ведь люди как-то жили до того, как был открыт пенициллин, и как-то лечили болезни! Она попыталась припомнить то немногое, что узнала о растениях Земли из школьного курса биологии. Правда, неизвестно, как теперь эти растения выглядят – после Катаклизма все так странно изменилось, – но стоило хотя бы попытаться.

– Я скоро вернусь, – шепнула она спящей подруге.

Не сказав ни слова стоявшему на страже парню с Аркадии, Кларк вышла из лазарета и направилась в сторону леса. Чтобы не привлекать ненужного внимания, девушка не стала ничего брать из складской палатки. Она не прошла еще и десятка метров, как услышала знакомый голос:

– Куда ты? – Это Уэллс поравнялся с ней и зашагал рядом.

– Поискать лекарственные растения.

Она слишком устала, чтобы врать ему сейчас, к тому же это все равно не имело смысла: он всегда чувствовал, когда она лжет. Почему-то самодовольство, которое делало Уэллса слепым, когда дело касалось очевидных истин, не мешало ему читать в душе Кларк.

– Я пойду с тобой.

– Спасибо, я лучше сама, – сказала Кларк, ускоряя шаг, словно это могло помочь отделаться от парня, который преследовал ее по всей Солнечной системе. – Тебе лучше остаться тут на случай, если какой-нибудь разъяренной толпе вдруг понадобится вожак.

– Ты права, вчера вечером все слегка вышло из-под контроля, – нахмурившись, отозвался Уэллс. – Я не собирался навредить Октавиии, просто хотел помочь. Я же знаю, что тебе нужны лекарства для Талии.

– Ты просто хотел помочь. Я как-то раз уже это слышала. – Кларк резко повернулась и очутилась лицом к лицу с Уэллсом. Сейчас у нее не было ни сил, ни времени, чтобы сдержаться и не резануть правду-матку. – Отгадай когда. Тогда тоже кое-кто оказался по твоей милости в заключении.

Уэллс встал как вкопанный, и Кларк сразу отвернулась, не в силах смотреть, как наполнились болью его глаза. Она не даст ему разбудить в ней чувство вины. Никакие ее слова не причинят ему и сотой части той боли, которую он причинил ей.

Глядя прямо перед собой, Кларк вошла в лес. Она была почти уверена, что сейчас за ее спиной раздастся звук шагов, но все было тихо.

К тому времени, когда Кларк добрела до ручья, ярость, с которой она входила в лес, сменилась отчаянием. Ученый в ней был уязвлен ее же наивностью. Было невероятной глупостью полагать, что ей удастся распознать растения, которые она шесть лет назад видела на школьных занятиях. Не говоря уже о том, что за последние три столетия их внешний вид мог радикально измениться. Но она не повернула назад, отчасти из упрямства и гордости, а отчасти – из желания как можно дольше не видеть Уэллса.

Было слишком холодно, чтобы идти вброд, поэтому Кларк поднялась на высокий берег и пошла по краю обрыва в поисках какой-нибудь переправы. Она впервые так далеко одна ушла от лагеря. Тут все было иначе, даже воздух, казалось, был не таким, как возле их поляны: он обладал каким-то вкусом. Кларк закрыла глаза в надежде, что это поможет ей идентифицировать каждый аромат в отдельности из того странного букета запахов, что окружал ее со всех сторон. У нее не было слов, чтобы описать эти запахи. Это было сродни попытке вспомнить нечто, чего никогда не знал.

Земля тут была ровнее, чем в тех частях леса, где она побывала раньше, а деревья словно выстроились в прямые линии по обе стороны от Кларк. Они как будто чувствовали ее присутствие и расступались, образуя широкий проход, чтобы дать ей дорогу.

Кларк потянулась к дереву за листком, похожим на звезду, но вдруг замерла, потому что ее глаза ослепил внезапный отблеск света. Что-то между двумя огромными деревьями отразило лучи уже угасавшего солнца.

Она сделала еще шаг, и ее сердце учащенно забилось.

Это было окно.

Кларк потихоньку пошла вперед. Ее не оставляло чувство, что точно так же она двигалась в собственных сновидениях. Окно обрамляли два дерева, выросшие на руинах… чего? Она не знала, чем некогда было это здание. Само стекло не было абсолютно прозрачным. Подойдя ближе, Кларк увидела, что окно состояло из отдельных разно цветных стеклышек, которые некогда составляли какое-то изображение. Разобрать, какое именно, было невозможно из-за множества больших и маленьких трещинок, пересекавших его поверхность.

Кларк протянула руку и осторожно провела рукой по стеклу, вздрогнув от холода, который ощутили ее пальцы. Это было все равно, что дотронуться до трупа. На мгновение ей захотелось, чтобы рядом был Уэллс. Неважно, насколько она на него сердита, – ей ни за что не хотелось лишить его возможности увидеть руины. Ведь он мечтал об этом всю жизнь.

Она повернулась и обошла вокруг одного из исполинских деревьев. За ним было еще одно окно, на этот раз – разбитое: на земле сверкало множество острых осколков. Кларк шагнула вперед и присела на корточки, чтобы заглянуть внутрь. Окаймленное зазубренными краями отверстие было достаточным, чтобы в него мог пролезть человек. Солнце только-только начало садиться, и его оранжевые лучи, казалось, светили прямо в оконный проем, освещая нечто, выглядевшее как деревянный настил. Каждая клеточка мозга Кларк, все ее инстинкты вопили, чтобы она уносила ноги, но девушка не могла заставить себя уйти.

Стараясь не порезаться об острые осколки, Кларк протянула руку в дыру и провела рукой по дереву. Ничего не случилось. Тогда она постучала по настилу кулаком и закашлялась от поднявшейся в воздух пыли. Деревянный пол казался прочным. Кларк подождала, раздумывая. Это здание простояло очень долго, наверняка пол сможет выдержать ее вес.

Очень осторожно Кларк перенесла внутрь одну ногу, потом – вторую и замерла, стараясь не дышать, но ничего не случилось. Потом она посмотрела наверх, огляделась по сторонам, и ее дыхание снова перехватило.