Лабиринт (СИ) - Брамин Виланов

Глава 11

Широкоплечий коренастый мужчина со стильной бородкой открыл входную дверь и устало зашел в квартиру. Никто не ждал его дома и темнота, гробовая тишина и отсутствие приветствий стали привычны. Скинутый пиджак занял свое место на спинке стула. На стол из карманов отправились сигареты, зажигалка, телефон, бумажник и пластиковая карточка подтверждающая личность. Доведенными до автоматизма рутинными действиями мужчина, не задумываясь, включил кофейник, телевизор и автоответчик. Именно в таком порядке он всегда выполнял дела, ждущие его на кухне по приходу с работы. Вот уже второй десяток лет ничего не менялось в расписании. Такие как он не любят перемен. Открыв холодильник, хозяин квартиры посмотрел, что его ждет на ужин. На пустых полках одиноко ждала коробка с недоеденной китайской едой из ресторана за углом и бутылка скисшего молока, которая постоянно избегала мусорной корзины по разным причинам. В основном, потому что о ней забывали каждый раз, как выключалась лампочка освещающая камеру рефрижератора. Повиснув на дверце, бородатый завис, будто ожидая, что из пустоты появится что-нибудь более съедобное и аппетитно выглядящее. На фоне звучал голос его бывшей жены оставившей сообщение по поводу выплаты алиментов и рассказывающая про порядок свиданий с дочерью.

— Привет Уильям. — тихо сказал черноволосый молодой парень, вольготно развалившийся в кресле в гостиной, совмещенной с кухней. Ему надоело ждать пока его присутствие, наконец, заметят и он решил дать знать мужчине, что тот не один.

— Привет. — не оборачиваясь, отозвался названный по имени. Ответ прозвучал вроде бы ровно, но небольшая заминка показала, что это только показное спокойствие.

Уильям закрыл холодильник, выпрямился и развернулся, чтобы встретиться с гостем лицом к лицу. Брюнет держал на коленях пистолет с глушителем и твердо встретил взгляд коллеги. Они никогда не были друзьями, но хорошими знакомыми их можно назвать. Несколько лет в одних окопах. Работа на контору и тонна съеденного на двоих дерьма, сближает. Но, наверное, не настолько сильно чтобы надеяться уйти живым с этой встречи. Уильям это понял, посмотрев в холодные глаза своего палача. Мужчина даже успел потянуться к кобуре, когда прозвучал приглушенный хлопок. С грохотом тело свалилось на пол кухни, оставив позади себя брызги крови и мозгов из пробитого насквозь черепа. Пуля угодила в скулу. Пройдя под углом через голову, она застряла в навесном шкафчике.

— Пап, мама сказала, что мы скоро увидимся. Она не знает, что я тебе звоню. Просто хотела сказать, что рада буду провести с тобой выходные. Я очень скучаю. Перезвони, как сможешь. — пискнул автоответчик и послышался голос младшей дочери убитого. Мэри.

Прослушанное послание не помешало убийце подойти к неподвижно лежащему Уильяму и для верности выстрелить еще несколько раз. Положив дымящееся оружие рядом с трупом, парень не спеша вышел через дверь, не забыв впрочем, выключить свет перед уходом.

Уильям Стил. Именно так звали этого подонка. Клятва, устав и честь офицера не помогли сдержаться от продажи секретной информации на сторону. Жаль, что именно мне пришлось подчищать концы. А ведь я ужинал с его семьей. Никогда бы не подумал, что он способен на предательство. Как оказалось легкие деньги для оказавшегося в трудном положении, могут перевесить принципы.

Но призраком из прошлого выступил не застреленный Уильям, а его дочь. Мэри. Сейчас она уже должна школу заканчивать, но образ принял вид той самой малютки, что я видел за семейным ужином. Она ничего не говорила. Только смотрела с укором, горестно проливая слезы, катящиеся по щекам. По мнению совести, это видение сироты потерявшей любимого отца должно было растрогать. Но нет. Я не знал родительской ласки и лишен понимания, что такое семейные узы. Поэтому внести разлад в душевную конструкцию это послание от подсознания не могло. Ублюдок заслужил свою пулю и если стоит кого-то винить за эту смерть, так это самого Уильяма.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

И если очередная ментальная пытка провалила свое предназначение стать кошмаром, то вот сменившая ее физическая боль справилась на все сто. Я получал ожоги раньше. Но никогда не превращался в один большой ожог. Стая инфернальных хищников пожирала плоть, уничтожая ее своими лижущими языками пламени. Укусы, разорванное горло и сталь в сердце отступили на второй план. Тело стало поленом в камине. Плоть утончалась и улетала в трубу в виде дыма и оседала на кирпичной кладке как копоть. Хлопья праха витали в воздухе как снежинки в зимнее морозное утро. Кричать не получалось так как кислород вокруг выгорел и легкие не могли сделать и вздоха. Когда мясо почернело и обратилось в тлен, голодные языки огня добрались до скелета. Температура повышалась и кости начали трескаться, обращаясь в хрупкий хрусталь. Я таял как снеговик, очутившийся посреди пустыни. Исчезал, как ночь проигрывает схватку рассвету нового дня. Я терял не только физическую оболочку, но и часть себя. Кусочек души уносился в иной мир, покуда остальное, ведомое неизвестной силой, насильно возвращалось из круговорота урагана затягивающего мертвых туда, где им и положено быть. Казалось, мельком удалось увидеть этот вихрь размером с континент, всасывающий сгинувшие сущности и отправляющий их в простирающуюся под ним бескрайнюю бездну.

Опыт обнулен

Все бонусы сброшены

Характеристики приведены к значениям по умолчанию

Счетчик жизней: 2

Уровень «Здравомыслия» понижен

Снова эта канитель. Как бы ни старался, но жизни тают на глазах. Всего два шанса и ничто не сможет спасти от падения в темный зев Пустоты. Почему-то именно так хочется назвать эту мрачную впадину. А может оно и к лучшему? Сколько можно цепляться за существование, которое и жизнью то нельзя считать. Хватит уже коптить белый свет. В мире полно мудаков достойных своей пули и я точно один из них.

Открыв глаза, я лежал не двигаясь. Мысли вяло текли в голове. Апатия и полное эмоциональное выгорание стали результатом поездки в адское горнило. Меня уничтожили, разбив на маленькие кусочки, а затем снова собрали, как склеивают упавшую вазу. Вполне понятно, почему я уже не буду прежним. Дыхание было размеренным и ровным. Ничего не болело или приносило неудобств. Может только затекшая от лежания на твердых камнях спина. Ну, еще и удушающая вонь горелого мяса. Кстати и почему я не плаваю? Я ведь сдох именно в бассейне, а значит должен был возродиться именно там.

— Живой? — голос Варда пробасил откуда-то сбоку.

— Угу. — ответить более умно, как и повернуться к пришедшему в себя товарищу, я не захотел.

— Когда пожар схлынул, я вытащил тебя из воды. Ты выглядел похуже, чем сейчас. — впервые на моей памяти здоровяк показал свое чувство юмора. — Ты Герой?

— К сожалению, нет. За мной подвигов не водиться как-то. — все еще глядя в потолок сказал я.

— Ты не понял. — воображение нарисовало, как Вард покачал своей массивной головой, чтобы добавить своим словам вескости. — Ты инициированный?

Услышав кое-что интересное, я нашел в себе силы обуздать лень. Раб, похоже, вкладывал в слово «герой» несколько иной смысл, чем обозначение высокоморального человека. Это больше походило на титул или профессию. Приподнявшись на локте, я взглянул на Варда по-новому. Похоже он не только хорош в битве, но и куда как смекалистей остальных деревенщин.

— Давай-ка с этого места поподробней…

Те, кто умудрился соорудить эти подземелья, был знатным строителем. Огненная гиена раскрывшаяся на третьем ярусе затухла слишком быстро и не оставила после себя дыма. Вонь, не в счет. Секрет крылся в вентиляционных отверстиях в виде дыр в стенах, оставленных здесь именно на случай пожара. Инженеры предусмотрели, что среди искателей приключений могут найтись идиоты (на вроде меня) готовые спалить целый этаж. Сжечь монстров и заодно поджариться самим. Вот для таких случаев и оставили систему вытяжки, в которую затянуло пылающий огонь вместе с продуктами горения.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})