Тело черное, белое, красное - Наталия Вико

– Благодарю, Василий Алексеевич. Скажите лучше, вы должны знать, будет ли князь Юсупов?

Маклаков заговорщицки взглянул на нее. Весь его вид говорил: "Ах, кому же знать, как не мне? Ведь, поверьте, именно из-за меня сюда и придет Юсупов! А как же иначе? Нас связывает великое преступление! Ведь именно я достал Юсупову яд для умерщвления Распутина, и не моя вина, что этот яд не подействовал на злодея, но все же роль моей личности в истории значительна и…"

В зале послышались аплодисменты. Маклаков растерянно вскинул голову. Все стали подниматься с мест – выступление закончилось.

– Так будет ли? – Ирина прервала затянувшуюся паузу.

– Будет. – Многозначительно проговорил ее собеседник. – Не извольте сомневаться. О, графиня! – Он подставил ей согнутую в локте руку, – позвольте предложить вам покинуть это душное помещение и перейти в другой зал, благо нас уже перестали пичкать новомодными стихами и авось предложат что-нибудь поинтереснее. Говядинки, например… – шепнул он.

– Василий Алексеевич, ну что же вы за человек такой! – Улыбнулась Ирина. – Однако, к величайшему сожалению, вынуждена вас оставить. Кажется, появился мой супруг!

Маклаков, шумно вздохнув, любезно раскланялся и, видимо заметив новый объект внимания, торопливо направился к выходу. Ирина, отойдя в сторону, остановилась, ожидая, пока публика покинет зал и Николя, которого она заметила в дверях, сможет подойти.

– Ирина Сергеевна, голубушка! – раздался за спиной низкий хрипловатый голос. Обернувшись, Ирина увидела приближающуюся к ней с радостной улыбкой полную женщину в аляповатом наряде, будто извлеченном из старого сундука. Казалось, от платья исходил запах нафталина. Женщину сопровождала смущенная, скромно одетая девушка. Ирина приветливо улыбнулась, тщетно пытаясь вспомнить, когда и при каких обстоятельствах встречала их.

– Вот, представьте, Ирина Сергеевна, дочь просто замучила меня, пойдем, мол, поздороваемся с графиней.

Лицо девушки покрылось красными пятнами.

– И нечего краснеть. – Женщина строго взглянула на нее. – Просила, и нечего этого стыдиться. Вот, смотри на графиню. Вы, Ирина Сергеевна, женщина в нашем кругу примечательная. Все сейчас только о вас и говорят – счастливица, за самого графа Тарнера замуж выйти сумела! Молодая, красивая, богатая! Вот молоденькие девушки и тают при одном упоминании вашего имени. Вы для них, прямо скажем, образец… Ну, – она легонько ударила сложенным веером по руке дочери, – слово-то какое молви, горе мое!

– Счастлива видеть вас… – проговорила девушка, опуская глаза. Над верхней губкой у нее выступили капельки пота.

– Я тоже очень рада видеть вас, – весело проговорила Ирина. – Спасибо на добром слове. У вас, даст Бог, тоже все в наилучшем виде сложится. Однако, прошу прощения, мне придется оставить вас – муж идет. Боюсь, знаете ли, вдруг рассердится, что не встречаю. Ведь эти французские аристократы, скажу по секрету, так капризны, так взбалмошны! С ними постоянно надо ухо востро держать. А то, не ровен час, бросит… А куда ж я без него… без графа-то… – Прикусив губу, чтобы не рассмеяться, Ирина, кивнув собеседницам, направилась навстречу Николя.

– Быстро же тебе нашли замену, – улыбнулся он, показывая взглядом на Маклакова, который уже поймал в сети молодящуюся княгиню Бельскую и, подхватив под руку, что-то нашептывал ей на ушко.

– Главное, чтобы, – озорно взглянув на мужа, она продолжила фразу по-русски: он не сел на своего любимого конька… – Ей было приятно, что Николя нравится русский язык, но главное – он знал неимоверное количество русских пословиц и поговорок, которые с удовольствием употреблял в разговоре, иногда очень забавно переставляя или неточно произнося слова. Она теперь пользовалась каждым подходящим случаем, чтобы пополнить его коллекцию. – Тогда эту несчастную можно будет только пожалеть! – Ирина взяла мужа под руку и направилась в соседний зал, где стояли накрытые столы.

Николя остановился в задумчивости. – Поясни, дорогая, что такое… "любимый конек", на которого может сесть господин Маклаков? Ты ведь знаешь, я не всегда понимаю ваши русские идиомы.

Бросив взгляд в сторону официантов, суетящихся вокруг накрытых для приема аля -фуршет столов, они, не сговариваясь, направились к огромному окну, за которым виднелся величественный Лувр.

– Видишь ли, господин Маклаков очень любил графа Льва Толстого, ездил к нему в Ясную Поляну, гулял и подолгу беседовал с ним. Посему всем говорит, что был с великим писателем, – она перешла на русский, – на дружеской ноге. – Николя кивнул. Ирина, улыбнувшись, продолжила: – Когда разговор заходит о Толстом, Василия Алексеевича не остановить – речь его может длиться часами. Причем перебить его невозможно – у него специфические проблемы со слухом: он никогда не слышит то, чего слышать не желает.

– …ближе меня для старика Толстого никого не было… Я, знаете ли… – донеслась до них громкая фраза Маклакова, наконец-то нашедшего благодарных слушательниц в лице полной женщины и ее дочери, недавно подходивших к Ирине. Николя весело рассмеялся.

Всеобщее оживление заставило их обернуться. "Князь и княгиня Юсуповы!" – Прокатился среди гостей громкий шепот.

Ирина приподнялась на цыпочки. Ну да. Это он. Феликс Юсупов, в которого втайне были влюблены многие воспитанницы Смольного института. Все так же красив. Да и его супругу время, пожалуй, сделало только краше. Расчесанные на прямой пробор волосы уложены в скромную прическу, элегантное светлое платье украшает длинная нитка жемчуга.

– Странные вы, русские! – Николя покачал головой. – Впрочем, не только вы – похоже, весь мир с ума сошел. Подумать только, князь Юсупов, этот баловень судьбы, стал в России почти национальным героем, любимцем народа. И за что ж? За убийство. Ирэн, ты понимаешь, что все вы восторгаетесь простым убийцей?

– И вовсе не простым, – Ирина отвела взгляд от Юсупова, – а красивым. А у тебя, – она прижалась щекой к плечу мужа, – похоже, первый приступ ревности.

– То ли еще будет, – сурово нахмурив брови, с деланной строгостью в голосе проговорил Николя.

– Так вот, мой дорогой Отелло, Юсупов не просто убийца. Он уничтожил абсолютное зло. В этом было его предназначение.

– Абсолютное зло, говоришь? А это кто решил? Он убил человека, Ирэн. Че-ло-ве-ка. А каков был этот человек, уже другой вопрос. Кстати, убийство было тем более мерзким, что убивал-то он не один. Сколько их там было, ваших героев? Четверо? Шестеро?

– Довольно философствовать! – Ирина наморщила нос. – Хочешь, повеселю тебя?

– Давай, хотя не сказал бы, что мне скучно. – Николя жестом подозвал официанта и, взяв с подноса два бокала с красным вином, протянул один из них Ирине. – Прошу. Предполагаю, что это не твое любимое Chateau Haut-Brion девятьсот восемнадцатого года, но…

– Мерси. Так говорить или нет?

– Говорить, конечно. Я весь внимание.

– Знаешь, в Америке с Юсуповым смешная история приключилась. Какая-то американка устроила в своем доме прием в его честь. Обзванивая приглашенных, она всех убедительно просила: "Никакого упоминания о Распутине". – Ирина сделала глоток. – Представь, гостей – тьма, сколько раз ей пришлось повторить свою просьбу! И знаешь, чем все закончилось?

– Юсупов не пришел?

– Прийти-то он пришел. Только когда он с супругой вошел в зал, где все уже собрались, переволновавшаяся хозяйка торжественно объявила: "Князь и княгиня Распутины!!"

Они рассмеялись так громко, что привлекли к себе внимание. Поймав укоризненный взгляд князя Львова и удивленно-заинтересованный – Юсупова, смутившаяся Ирина спрятала лицо за плечо мужа. Гости тем временем обступили столы, во главе одного из которых встал князь Львов, показавшийся Ирине усталым и больным. По правую руку от него расположился Феликс Юсупов с супругой, по левую – Маклаков, пребывающий в несвойственном ему одиночестве.

– Господа! Прошу вас, угощайтесь. Особенными яствами, как в добрые старые времена, – князь Львов развел руками, – побаловать не могу, но вот, пожалуйте, икорка, расстегаи с визигой, салатик, индейка в желе – все по нашим русским рецептам… Водочки прошу… Угощайтесь…

Фуршет был в разгаре, гости вели себя все более непринужденно, оживленно переговариваясь и перебрасываясь шутками. Николя, взяв Ирину под руку, направился к распахнутым дверям балкона. Подойдя к балюстраде, они остановились, с удовольствием вдыхая свежий воздух, наполненный ароматами ночи. Вдруг их внимание привлекли негромкие голоса стоящих неподалеку в полумраке спиной к ним князя Львова и Маклакова.

– Ну-с, милейший князь, надеюсь, не забыли, как следует приветствовать братьев?

– И то… – Князь Львов, махнув пробегающему мимо официанту, негромко распорядился: – Голубчик, бокал красного вина. Да полный, полный! – И повернулся снова к Маклакову. – Ковшом, полным до краев раскаленных углей… – Его собеседник что-то сказал негромким голосом, слов Ирина не разобрала.