Маг для бастарда - Вера Чиркова

— Вы же понимаете, маглор Иридос, что без вас они не могут ехать в одеяниях магов? А вдруг кто- то в обозе попросит лечения или услугу? Нам придется изворачиваться, а на лжецов попутчики смотрят очень подозрительно. Лжец и трус — это два самых нежеланных человека в обозе. Потом уже идет нытик, лентяй и жадина.

— Ладно, — коротко согласился я в тот момент с воином, признавая что он прав, и жалея что в крепости нельзя было общаться со стражниками никому кроме коменданта.

Этот воин вызывал к себе расположение.

Вот потому я и ехал сейчас полностью одетым и в одной из запасных мантий, сохранив иллюзию лишь на лице и руках. И какой- то долей разума неотступно возвращался к произошедшим со мной изменениям.

Хотя, что греха таить, меньше всего меня волновал сейчас мой внешний вид, хотя собственная внешность не может не вызывать интереса. Просто я отложил этот вопрос на потом, как несвоевременный.

Больше всего сейчас меня волновала потеря кучи нужных вещей, начиная с шапочки, и заканчивая дорожными сапогами. Уходя на двадцать лет с плато, свежеиспеченный маглор имеет право взять только самые необходимые вещи. Ничего, кроме самых простых профессиональных инструментов и одежды, ни денег, ни еды, ни особых приспособлений. Заработать на жизнь нужно своими умениями. И потому мы так ценим все, что удалось взять из дома, внеся в список как необходимое.

И особым пунктом в списке потерянного мною стояли две вещи, именной медальон ковена и зачарованная от всех случайностей коробочка с накопителями, подаренная Ренгиусом. Кроме того меня очень волновал вопрос, куда делся запас магии, заключенный в накопителях? В себе я чувствовал полный резерв, и иногда даже мне казалось, что он возрос, молния, поджарившая двух индюков, не принесла сколько- нибудь заметного ущерба. Но для того, чтоб проверить свои сомнения, мне необходимо было провести пару экспериментов, на которые сейчас совершенно не было времени.

Хотя… а что я теряю? Ведь могу кое- что проверить и сидя на лошади!

Незаметно сняв иллюзию с левой руки, я украдкой вздохнул при виде красноватой сеточки и блеснувших сталью когтей и попытался вызвать в памяти кольца, еще три дня назад украшавшие два пальца из пяти. Первым можно было отпереть самые простые замки, вторым, боле ценным, распознать несколько самых распространенных ядов и больше сотни стандартных снадобий. Я привык пользоваться ими почти не задумываясь, и лишь теперь начал сочувствовать людским травникам, узнающим зелья на цвет, запах и вкус.

Далеко не сразу, и с невероятными усилиями мне удалось пробудить в пальцах ощущение металла, когда носишь кольца постоянно, перестаешь их замечать. И когда очень медленно и неохотно сквозь кожу проступили темные силуэты, сердце кольнула острая тревога. Они были почти вдвое шире чем раньше, и не имели четких границ, а расплывались, как тающее масло. И на мой взгляд означать это могло только одно, процесс преобразования все еще шел, и остановить его было не в моих силах. И это значило, что я больше никогда не увижу ни подаренного мне учителем пояса, ни выданного отцом простого, но очень удобного кинжала, ни мелких вещичек вроде пинцета, иглы, и тому подобного.

И что мне нужно немедленно бросить все силы на спасение хотя бы амулета. Он зачарован лучшими магистрами ковена и по идее, не подвластен никакой магии.

— Привал, — приостановив коня, сообщил я, едва заметил неширокую расщелину, единственный островок яркой зелени среди окружающих нас серых скал.

В этих местах тропа вьется по пустынным, изредка поросшим чахлой травкой склонам, а подобные местечки настолько редки, что грех не воспользоваться.

Соскочив с коня, я первым делом развернул защитный круг и направился в сторону угловатых камней, намереваясь скрыться за ним от спутников, подвергать психику Ганика видом ненавистной ему бронзовой кожи было жестоко. За Мэлин я не особо волновался, девчонка сразу что- то заподозрила, и к тому же она ведьмочка. Хоть и слабая и неумелая, но все же не простая селянка.

Защитный круг наткнулся на что- то подозрительное и мне пришлось резко сменить направление. Тревожный сигнал шел от густых зарослей карликовой горной облепихи, и я на несколько секунд застыл перед ними в размышлении, каким именно образом достать незнакомое существо из куста. О том, что это именно живое существо говорил поисковичок, о том, что полуразумное — мой дар эмпата. Сдвинуть невидимую шапочку во второй раз получилось намного проще.

— Не хочется жечь такие милые кустики, — сообщил я сам себе задумчиво, — наверное, на них кормится осенью много птичек. Да и обжечь никого не хочется… не люблю обижать тех, кто мне не сделал зла.

— Ты с кем разговариваешь? — Мэлин упорно настаивала на равноправии во время похода, но я пока еще не решил, нужно ли мне такое фамильярничание.

— С тем, кто сидит в кустах, — не стал я читать воспитаннице нотаций при посторонних, — он думает, что я постою и уйду, а того не знает, что это не в моем характере.

— Это точно, ты жутко настырный, — в голосе девчонки сквозь насмешку прозвучала еле уловимая грусть, но я предпочел ее не услышать.

А она присела, сорвала какую- то травинку, свернула колечком, что- то шепнула и бросила в кусты.

— Не балуй, ведьма, — ворчливо пробурчал тоненький голосок и из- под корней выкатилась крупная ежиха.

Если не смотреть внутренним зрением — совершенно обычная. А на самом деле мелкая нечисть под иллюзией.

— Ну и что вам нужно?

— Скажи, как часто по этой дороге ездят путники и не было ли подозрительных?

— Редко. Все. — Коротко ответила она, и полезла под куст.

Я уже руку поднял, схватить грубиянку воздушной петлей и вернуть назад, как Мэлин перехватила инициативу.

— Мы вообще- то перекусить собирались, пригласить хотели.

— С этого и нужно начинать, — ежиха развернулась и направилась к нам.

— Вы там начинайте без меня, я немного погуляю, — предложил я воспитаннице, направляясь к выбранным ранее камням.

А добравшись до них, первым делом окружил себя еще одним сигнальным кольцом, бросил отвод глаз и только после этого снял мантию и рубашку. Вздохнул, оглядев свой торс, и достал свое зеркало, в крайних случаях им можно пользоваться как обычным. Мысленно я уже представлял себе, какое лицо могу увидеть в глубине полированного серебра, и все равно промедлил несколько секунд, прежде чем решился в него заглянуть. И невольно задержал выдох, пока не оценил общее впечатление.

Ничего себе видок… экзотический. Хотя и не сказать, чтоб на первый взгляд все это внушало особый страх, просто не было похоже ни на одну известную расу. Кожа того же бронзового оттенка что и на руках, лишь немного светлее, но сеточки не видно, открытый лоб стал выше, а волосы чуть жестче, короче, темнее и отливают на солнце красноватым блеском. Я облегченно вздохнул, странные слова Ганика про волосы заставляли ждать худшего, и принялся изучать черты лица, исподтишка радуясь, что они почти не изменились. Лишь брови стали чуть светлее и шире, ноздри более тонкими, а подбородок четче. Сильнее всего изменились глаза. Их разрез чуть удлинился к вискам, а в шоколадной радужке появился желтоватый отблеск. Не иначе волчий подарочек отразился, в последний раз вздохнул я, и чуть повернул зеркало.