БРИКС против диктатуры доллара - Алексей Клаус

Перспектива, которую нарисует для себя ШОС в период смещения геополитических и геоэкономических балансов сил в пользу Азиатско-Тихоокеанского региона, и определит, преодолеет ли эта организация свой региональный статус, и какой в таком случае будет ее заявка на международной арене.

Структура под названием «шанхайская пятерка», созданная по инициативе Китая в 1996 году в большей степени с целью решения пограничных споров с Россией и странами Средней Азии, возникшими после распада Советского Союза, в 2001 году, после изменений в уставе и присоединения Узбекистана, превратилась в Шанхайскую организацию сотрудничества и обрела таким образом идентичность межправительственной организационной структуры.

Среди причин, сформировавших фон этого преобразования, – желание Китая иметь более удобный доступ к энергоресурсам Средней Азии, интерес к привлечению инвестиций через интеграцию среднеазиатских республик с западными регионами и решению таких насущных для этих регионов проблем как инфраструктура и транспорт, а также стремление усилить пекинскую ось в столицах данного региона через повышение экономического влияния в Средней Азии, где все более ощутимым становилось военное присутствие США. Оборотной стороной медали при возникновении ШОС стало следующее обстоятельство: увидев, что политика устранения Пекина из Средней Азии не дает искомых результатов, Москва осознала необходимость разработки новой стратегии и организационной структуры, способной ограничить или, по крайней мере, держать Китай в узде.

На первых порах заняв позицию, в которой упор ставился на деятельность ШОС в области безопасности, Россия добилась того, что организация сосредоточилась на противодействии первоочередным проблемам Средней Азии, определенным в качестве «трех зол»: терроризм, экстремизм, сепаратизм. В этой связи в 2002 году в столице Узбекистана, в Ташкенте, было решено создать в ШОС центр по борьбе с терроризмом. После событий в Андижане в 2005 году ШОС, призвав военнослужащих США покинуть Узбекистан, дала понять, что готова взять на себя ответственность по обеспечению безопасности в регионе. Так, в 2005 году в рамках ШОС начались первые широкомасштабные военные учения под названием «Мирная миссия». С каждым годом эти учения приобретали все больший масштаб как с географической, так и военной точки зрения, что укрепляло западный мир в вере, что ШОС – своего рода антинатовская организация безопасности.

С другой стороны, с целью укрепления сотрудничества в борьбе против афганского терроризма было принято решение развивать отношения с другими игроками в регионе. В 2004 году в ШОС в качестве наблюдателя была принята Монголия, а спустя год после этого такой же статус был предоставлен Индии, Пакистану и Ирану. После решения НАТО о выходе из Афганистана опасения о том, что эта страна вновь погрузится в нестабильность, подготовили в 2012 году почву для предоставления статуса наблюдателя Кабулу.

Вероятность того, что в дальнейшем на пространстве ШОС отдастся эхом терроризм ИГИЛ, стала достаточно большой, чтобы угрожать безопасности государств-членов. То, что в рядах ИГИЛ в Сирии и Ираке воюет более четырех тысяч боевиков из Средней Азии, около 1,7 тысячи – из России, ощутимое число (150) – из Китая, а также возможность дестабилизации ситуации в этих странах в случае возвращения боевиков назад, заставили ШОС продолжать совместную работу в области безопасности. Осознание того, что, помимо местных экстремистских элементов в Средней Азии, безопасности региона угрожает терроризм афганского и исламистского происхождения, привело к тому, что ШОС не переставала отдавать приоритет этой области. В этой связи экономические и инвестиционные проекты, которые Китай планировал осуществлять со странами Средней Азии, прежде всего в области энергетики, получали реализацию не столько в рамках ШОС, сколько в двустороннем плане. После того, как Россия, обеспокоенная ростом экономического влияния Китая в Средней Азии, ориентировала Пекин на безопасность, военное сотрудничество и обеспечение безопасности стали первостепенной задачей ШОС.

Но после 2013 года ситуация несколько изменилась. Планы России по созданию Евразийского экономического союза (ЕАЭС), усилия США по развитию Транс-Тихоокеанского партнерства, а также тот факт, что эти проекты оставляют в стороне Китай, подтолкнули Пекин к разработке новой инициативы. Через непродолжительное время после прихода к власти Си Цзиньпина Пекин предложил такие проекты, как «экономический пояс Нового Шелкового пути» и «морской Шелковый путь». На поверхности показалась необходимость изменения идентичности ШОС.

На этом этапе все громче стала звучать мысль о необходимости создания таких совместных финансовых институтов как Банк развития и Фонд развития ШОС. Поскольку с момента создания ШОС (2001) к концу 2014 года товарооборот между членами организации увеличился шестикратно, и только в прошлом году объем торговли между Россией и Китаем достиг 95,2 миллиарда долларов, в повестке дня ШОС на первый план вышли экономические проекты. А тот факт, что за это время Пекин выделил странам – членам ШОС банковские кредиты в общей сложности на сумму 60 миллиардов долларов, подразумевает необходимость претворения в жизнь разносторонних механизмов в области инвестиций. С этой точки зрения то, что экономическое влияние Китая в Средней Азии растет и без ШОС, обусловило положение, в котором Москва стремится совместно с Пекином участвовать в запущенных Китаем проектах и требует модернизации политики ШОС в области безопасности.

Переход от безопасности к конкретному экономическому сотрудничеству создает необходимость для ШОС претворять в жизнь региональные проекты. Россия, ранее зажегшая зеленый свет Китаю в рамках строительства железнодорожной линии скоростного поезда Москва – Казань, объединила этот проект с недавно разработанным проектом создания высокоскоростной железнодорожной магистрали Пекин – Москва. Ожидается, что стоимость строительства линии скоростного поезда Пекин – Москва протяженностью семь тысяч километров, которую китайские компании планируют провести через Казахстан, составит 240 миллиардов долларов. Эта магистраль станет частью Евразийского высокоскоростного транспортного коридора.

Трансграничную железнодорожную линию Китай – Казахстан – Россия – Европа, которая выступает как северный маршрут «Нового Шелкового пути», Пекин рассматривает как самую функциональную ступень проекта. И по сравнению с такими маршрутами как Китай – Средняя Азия – Ближний Восток – Европа или Китай – Индия – Бангладеш – Мьянма предпочтение в рамках проекта «Нового Шелкового пути» отдается именно северному маршруту.

То, что в этом году заседание Форума состоялось в городе Ханты-Мансийск, который, как ожидается, будет выполнять функцию перекрестка на этом северном маршруте, по сути, стало символичным отражением обновленного подхода России к ШОС. Энергетические запасы Ханты-Мансийского округа и развитость местной индустриальной инфраструктуры способны без труда привлечь инвестиции китайских компаний в этот регион. Ханты-Мансийский автономный округ, где первые месторождения природного газа были открыты в 1953 году, а нефти – в 1960-м, обладает важнейшим значением для энергетики Западной Сибири и России. При этом благодаря историческим газовым соглашениям, подписанным Москвой и Пекином в прошлом году, Китай будет получать значительное количество газа из этого региона.

На вопросах о назревшей необходимости создания таких институтов в составе ШОС как Банк развития, Фонд развития, рейтинговое агентство, исследовательский фонд, участники недавнего Форума останавливались особенно внимательно. Многие из них пришли к выводу, что создание Банка развития, переговоры о котором ведутся уже более восьми лет, упирается в вопрос о том, какой будет доля государств в его финансировании. При этом в случае решения этого вопроса такой институт может начать функционировать в самом ближайшем будущем.

Однако здесь важно подчеркнуть еще один момент. Создание Банка развития БРИКС может отсрочить учреждение Банка развития ШОС. Даже если сложные экономические условия, в которых сегодня прежде всего оказалась Россия, поспособствуют достижению договоренности относительно доли сторон в капитале банка, создание двух банков одновременно – непростая задача.

Вместе с тем, как отмечали китайские участники Форума, проект «Нового Шелкового пути» нацелен не столько на введение каких-то жестких правил для экономик стран, которые охватывает маршрут, сколько на создание механизма гибкого сотрудничества, способствующего либерализации торговли, упрощению процесса перевозок через создание новых транспортных путей, а также более широкому применению национальных валютных единиц во взаимных расчетах. Кроме того, участники указали на необходимость не забывать об элементах «мягкой силы», таких как, например, образовательное сотрудничество, потому что они тоже способны ускорить эти процессы. То, что в университетах Ханты-Мансийска с населением всего 100 тысяч человек в настоящее время учатся 250 иностранных студентов из государств, входящих в ШОС, демонстрирует потенциал, которым действительно обладают инструменты мягкой силы.