В объятьях звёзд (СИ) - Марика Ани

– Вейл не сажают в тюрьмы, – фыркает старушка.

– Но ты не Вейла. И никогда ею не станешь. Сколько бы тел ни поменяла. Старкар говорит: Вейла – это состояние души.

– Он умеет ухаживать и красиво говорить. И ты, конечно же, не устояла перед ним, – перебивает Тома. – Как и многие до тебя. Наш звёздный мальчишка хорош во многом, особенно в завоевании женских сердец. И неважно, насколько сильно там занято. Он пролезет, разрушит все барьеры, натопчет и, получив желаемое… Крылья. Улетит.

– Всё, Лана, уходите! – тихо рычит в ухе Регор.

– Но у тебя есть Регор, благородный спаситель. Он-то утешит без сомнения, – будто услышав коммодора, продолжает старушка. – Примет, как и свою бывшую невесту. И даже из благородства женится. Искр-то между вами нет… Не повезло тебе стать Вейлой не тому мужчине… Лучше бы приняла мою помощь и была бы ближе к своему мёртвому жениху.

– Лана, просто уходи! – цедит сквозь зубы взбешенный Старкар.

– В каком бы теле ты ни была, Тома. Ты останешься желчной старухой. Возможно, ты очень умная. Возможно, даже гениальна. И именно твой сверхразум делает тебя глубоко несчастной женщиной. Мне жаль тебя.

Высказавшись, отворачиваюсь и ухожу. Тома не отвечает. Она точно знает, я её больше не слушаю. Бреду, смотря в спину впереди идущего Макса. И размышляю о словах старухи. Что-то не сходится никак.

Заторможено сажусь в подъехавший аэрокар и еду незнамо куда. Чувствую тяжёлый взгляд на виске и медленно поворачиваю голову. В глазах Макса вспыхивают чёртовы молнии, но лицо непроницаемое. Чужое. Он очень похож на Регора. Тот же смуглый цвет кожи, те же чёрные густые брови в разлёт, даже глаза тоже карие. У коммодора и нового Макса более восточный тип лица. Ничего общего с бывшим женихом. Разве что запах, голос. И если закрыть глаза, можно ощутить присутствие моего Макса. Так я и делаю, отворачиваюсь к окну и закрываю глаза.

– Спасибо, что согласился пойти со мной, – нарушаю вязкую тишину.

– Это ведь для всеобщего блага, – отвечает он и внезапно касается моей руки. Вздрагиваю и недоумённо смотрю на смуглую мужскую руку с длинными пальцами и выпуклыми венами. Мужчина гладит по кисти, раскрывает ладонь и переплетает наши пальцы. – Прости меня. Прости, что умер и оставил одну.

У меня нет сил отстраниться. Нет сил ответить. Сдерживая эмоции, закусываю губу и киваю. Молчание затягивается, но тепло, исходящее от его прикосновения, согревает.

Аэрокар останавливается у многоквартирного дома. Дверь тут же распахивается, и в проёме уже стоят трое, разрушая наше мимолётное уединение. И ведь Тома оказалась права. Я позволила себе забыть жениха. Позволила увлечься другим мужчиной. И не одним! Вместо того что бы бороться за моего Макса, я отпустила его. Просто потому, что так легче всего. Выйдя из машины, поднимаю взгляд на троицу хмурых мужчин с яркими молниями в глазах.

– Иди ко мне, – выдыхает Стар, раскрывая объятия.

– Что ты сделал с его невестой? – строго спрашиваю, отступая.

– Сейчас не лучшее время для обсуждения прошлого. Нам нужно позаботиться о тебе и Лине, – замечает эмиссар, поджимая губы.

– Конечно, позаботьтесь, – киваю и поворачиваюсь к вышедшему следом мужчине. – Завтра я приду в Корпус, и мы поговорим. Наедине, без прослушивающих устройств и чужих ушей, – снимаю гарнитуру и вручаю ему. – И ты никуда не сбежишь, не придумаешь тысячу отговорок. Хочешь, чтобы я тебя простила, ты дашь мне возможность попрощаться с тобой!

– Хорошо, – соглашается Макс совершенно скупо.

Удовлетворённо кивнув, разворачиваюсь и захожу в здание.

– Лана, мы отвезем тебя домой, – идёт следом Регор с Асадом. – Здесь небезопасно.

– Если бы она хотела меня убить, сделала бы это прямо на кладбище, – дохожу до лифтов и жму кнопку вызова.

Мужчины не отступают, и в кабину мы заходим вместе. Даже в квартиру со мной заходят. И пока один обходит периметр, второй пытается уговорить поехать с ним.

– Она обиженная женщина и специально наговорила тебе гадостей, – коммодор удерживает за предплечья.

– Не переживай, Регор, глупости совершать не стану. Можете охрану по периметру выставить. Я просто хочу побыть одна. Если Тома выйдет на связь, позвоню сразу вам. Хотя в этом нужды нет, вы всё услышите, – не весело хмыкаю, тряся коммуникатором.

– Иди, Рег, я останусь, – цедит холодно Асад, подходя к нам.

– Как же вы достали своим контролем! – вздыхаю, спорить сил нет. За день все соки выжала эта троица. Закатив глаза, ухожу к себе в комнату и, выражая всё своё негодование, громко хлопаю дверью.

Раскрыв одеяло, падаю на кровать, обнимаю подушку, которая весь месяц служила верой и правдой, и смотрю на пустой стол. Мне просто нужно немного покоя, восстановить нервы. И подготовиться к завтрашнему разговору.

Утро наступает слишком быстро. Кажется, я только уснула, и уже раздаётся писк дверного звонка. Нехотя открываю глаза и морщусь от солнечных лучей, пробивающихся сквозь шторы.

Кое-как встав, выхожу в коридор и натыкаюсь на двоих товарищей по несчастью. Стар бодро шагает ко мне, не успеваю пикнуть, сгребает в охапку и заносит обратно в комнату, ещё и дверь закрывает.

– Теперь поговорим, – шепчет он, целуя в щёку.

– Нет, – мотаю головой, вяло отбиваясь, – Не ты решаешь, когда мы будем говорить, а когда нет.

– Просто выслушай меня, – Стар хватает за щёки, заглядывая в глаза.

– Я устала играть по твоим правилам. Ты обещал беречь меня и должен был рассказать раньше. Сам! Вы оба должны были это сделать. Сейчас мне нужно посетить Корпус. И спорить с тобой у меня нет ни сил, ни желания.

– Хорошо, позавтракаешь и поедем, – мрачно соглашается мужчина и отступает.

Не спорю. Я вправду устала от постоянного контроля и споров. Плетусь умываться, а потом на кухню к уже накрытому столу. Это Асад постарался, похоже. Заказал еды. А может, Стар принёс. Не важно. Сытно поев, выхожу из опостылевшей квартиры и сажусь в белоснежный джет эмиссара.

Добравшись до корпуса, захожу в новую лабораторию и останавливаюсь. Макс уже здесь, что-то читает на большом компьютере и проекции формул крутит. Заметив меня, тут же поднимается.

– Привет, как Лина? – тушуюсь немного.

– Она сейчас в секретном корпусе, проходит проверки. Держится бодро. А я изучаю старые записи, вдруг получится создать свой нейрограф.

– И как успехи? – подхожу к проекциям. Почему никто не додумался создать нейрограф, ведь учёных много и наверняка есть вполне толковые умельцы. Этот мир ещё технологичнее земного, они бороздят космос, перемещаются по кротовым норам и пользуются роботизированной техникой. Живут и процветают. Вряд ли всё держалось на Томе, правда?

– Пока никак, – пожимает плечами Макс и обойдя меня, закрывает дверь на ключ. – Ты хотела поговорить наедине.

– Хочешь побыстрее избавиться от меня? – усмехаюсь, бросая взгляд на мужчину.

– Нет. Не хочу, чтобы нас отвлекали.

Глава 24

Молчание немного затягивается. Мне просто нужно собраться, вот только в присутствии него теряюсь. И Макс не помогает. Подходит к столу с кофеваркой и готовит напиток. Наблюдаю за ним. Все его привычки каким-то образом сохранились. Он так же разбавляет свой кофе молоком. И что изумляет больше всего, мужчина, не спрашивая меня, заваривает очень крепкий кофе с четырьмя ложечками сахара. Я всегда пила крепкий и сладкий кофе. А он нет.

– Удивительно просто, – выдыхаю, принимая чашку. Макс выгибает бровь в немом вопросе. – Ты не помнишь меня, но помнишь, какой кофе я пью.

– Да? – хмурится он и оглядывается на кофеварку. – Мышечная память сохранилась, сделал это по привычке. И даже не задумался. Прости.

– За что?

– За это, – разводит руками мужчина, – за то, что напоминаю о нём. Я поэтому не прихожу в дом к Регору и избегаю тебя. Смотря на меня, ты постоянно плачешь. Не хочу причинять боль. Не хочу, чтобы ты страдала, сравнивая меня с прошлым, и пыталась вернуть, спасти или вылечить.