Замена объекта - Александра Маринина

В один прекрасный день она пришла и сказала:

- Боря взял билет, он прилетает через три дня. Игорек, я сейчас вслух скажу одну вещь, только ты не смейся. Мне обязательно нужно сказать это вслух. Можно?

- Говори.

Светка помолчала немного, потом повернулась к окну и громко сказала, глядя в небо:

- Господи, я верю, что ты меня слышишь. Если Борис долетит домой живым, я скажу тебе спасибо и с той минуты буду благодарить тебя каждый день, каждый час за то, что мой муж прожил этот день и этот час. Я больше не буду плакать и рвать на себе волосы, я не буду впадать в отчаяние, потому что верю, что Боря проживет столько, сколько ты ему отмерил. Как сказал Иисус: «Отче, пусть меня минует чаша сия, впрочем, не как я хочу, но как Ты». Пусть будет так, как ты захочешь, а я буду благодарить тебя за все, что ты нам даешь.

У меня в тот момент горло перехватило, и я, здоровенный двадцативосьмилетний мужик, с трудом удержался от слез. Светка повернулась ко мне, и я увидел, что лицо у нее спокойное и просветленное.

- Знаешь, я много думала, - медленно сказала она. - Я ничего не могу изменить с Бориной болезнью. И никто не может. Но я могу продолжать быть счастливой. Я могу не позволить горю изуродовать нашу жизнь и нашу семью. Я могу сохранить душевный покой детей и Бориных родителей. Я могу сделать так, чтобы Боре было легче. И я все это сделаю, чего бы мне это ни стоило.

Она сдержала слово. За четыре года я больше ни разу не видел ее плачущей из-за Борьки. Света всегда улыбалась, с готовностью смеялась над шутками и анекдотами, радовалась жизни, заботилась о муже и детях и каждый раз, услышав по телефону голос Бориса, говорила: «Спасибо тебе, господи». И только я один знал, что творилось в ее душе, когда Борис не отвечал на звонки, и чего ей стоило в такие минуты продолжать улыбаться, поддерживать разговор и не показывать охватывающего ее ужаса. Она стала настоящей мастерицей уверток, потому что надо же было как-то объяснять и детям, и знакомым, почему они перестали отдыхать на средиземноморских курортах и почему больше не ездят зимой в Альпы кататься на горных лыжах, почему Борис не полетел с «Ночными рыцарями» на конкурс Евровидения и почему не выпил даже глотка водки на поминках давнего доброго знакомого. При этом ссылаться на проблемы со здоровьем никак нельзя, вот и крутись, как умеешь. И Света научилась. Научилась врать, научилась держать лицо и быть искренней и заинтересованной собеседницей даже тогда, когда Боря не отвечал на звонки. Она научилась быть счастливой и радоваться каждому дню, прожитому вместе с мужем, но я знал, что достигается это счастье постоянной, ежеминутной, невероятно тяжелой душевной работой.

Вот и сейчас она поддерживала легкую веселую беседу с журналистами, но мне, знавшему ее без малого два десятка лет, были видны и окаменевший от напряжения подбородок, и потемневшие от страха глаза.

Разговор мягко соскользнул с «Ночных рыцарей» на меня, причем самым неожиданным образом. Катя спросила, откуда появилась традиция в торжественных случаях дарить котят. Светкины глаза на мгновение расширились.

- Вспомнила! Ой, Игорек, я вспомнила, что должна была у тебя спросить в тот раз.

Ну слава богу, не прошло и года.

- Боря просил узнать, не ожидается ли у тебя прибавления, а то к Новому году начнутся всякие торжественные мероприятия.

- Нет, пока не жду. Аринка взяла тайм-аут, - пошутил я.

Пришлось объяснять Кате, что традиция зародилась, когда Арина в первый раз принесла котят. Я решительно не знал, что с ними делать, поскольку ни в каких фелинологических клубах не состоял, а мысль продавать котят в подземном переходе казалась мне почему-то кощунственной, хотя своего Ринго я именно так и приобрел. В помете было пять котят, двоих я пристроил знакомым, а судьба троих так и подвисла в неопределенности, когда на помощь пришел Борис.

- Слушай, - заявил он, выслушав очередную порцию моих стенаний, - а давай их подарим победителям конкурса, у нас как раз через две недели итоговый концерт, будет большая тусовка и вручение призов. Три котенка - как раз три первых места. А что? Может получиться красиво: дорогой приз, к нему роскошная корзина с цветами, а в корзине - очаровательный котенок, породистый, чистенький. Можно еще, бантик какой-нибудь ему привязать. Это хорошая фишка.

- А если этот твой победитель на следующий день выбросит котенка на улицу? - опасливо спросил я.

- Ты что! - фыркнул Боря. - Это же приз, его при всем честном народе вручали, все видели. Победители начнут звездный путь, у них будут брать интервью и обязательно станут спрашивать про котят. Как вы его назвали, да как он кушает, да как растет? И как они будут выглядеть, если не смогут предъявить своего кота? Ты что! Они за твоих котят будут двумя руками держаться, даже если кошек в принципе не любят.

Таким образом проблему личной жизни кошки Арины мы решили раз и навсегда. Конкурсов и прочих подходящих мероприятий в жизни музыкального продюсера Бориса Безрядина было великое множество, посему романтическим порывам Арины и Дружочка я не препятствовал. Котята попадали в хорошие руки, за их судьбой бдительно следили и журналисты, и лично Света Безрядина, активно участвующая в делах мужа, а в последнее время получить в подарок котенка «от Безрядина» стало даже престижным. Во всяком случае, если кому-то зверя не доставалось, это порой становилось поводом для обиды или интриг: мол, этому подарили, а тому не подарили, наверное, это неспроста. Но Борина неожиданная идея принесла плоды еще и моему постоянному ветеринару, который, узнав о судьбе котят, попросил, чтобы вместе с котенком дарили и его визитную карточку. В этом был смысл: тебе дарят котенка и тут же дают визитку ветеринара, дескать, если что - обращайтесь, специалист выезжает на дом, хорошо знает и породу в целом, и особенности конкретно этой кошачьей семьи, потому как наблюдал и лечил и маму, и папу и принимал роды. Придумка оказалась эффективной, мало у кого из награжденных живым призом были собственные проверенные ветеринары, и многие обращались к моему врачу. В общем, всем сплошная выгода.

Пока мы все это рассказывали Кате, Светка дозвонилась до мужа и успокоилась. Но Катя с кошачьей темы слезать не пожелала и принялась жаловаться на моих питомцев, испортивших ей новые дорогие ботинки.

- Кать, да успокойся ты, я же сказал, что куплю тебе новые, - сердито произнеся.

- Ты знаешь, сколько они стоят? - взвилась девушка. - Обещать легко, а когда ты цену увидишь - рухнешь. Куда тебе с твоей зарплатой.

Света ловко подавила смех и подлила ей еще кофе. У Светки была своя тайна, у меня - своя. Конечно, в мою тайну посвящено куда больше народу, но только я сам решаю, когда и за счет кого расширять круг посвященных, и моя соседка всегда с этим считается. Официально авторами моих песен считаются совсем другие люди, фамилия моя нигде не мелькает, и у меня есть полная возможность скрывать то, что я хочу скрыть, столько, сколько мне нужно. Мне не нужна слава композитора-песенника, мне нужны деньги, и это всех устраивает. Авторами примерно девяноста пяти процентов того, что я сочиняю, считаются лидеры групп, которые ведет Борис, этих групп у него восемь. «Ночные рыцари» - самая громкая, самая знаменитая, занявшая второе место на конкурсе Евровидения, но у Борьки есть еще пара-тройка очень приличных в смысле раскрученности групп, остальные пока находятся в начале пути, но тоже не лишены перспективы. Наличие лидера, пишущего хиты, в составе группы работает на имидж, на популярность, и я с легкостью отдаю Боре свои творения. Он нанимает аранжировщиков, которым платит деньги, автором песни считается исполнитель, составляется договор, согласно которому все права на использование произведения переходят к продюсеру, что позволяет Борису выплачивать мне гонорар с каждого исполнения и с каждой записи и быть уверенным, что меня не обманули. Всех все устраивает, так почему бы нет? Это устраивает даже моих родителей, потому что, если бы сын великого Дорошина засветился как автор песен для рок-групп, мама с папой этого не вынесли бы. Они прекрасно знают, что именно этим я зарабатываю на жизнь, но если предать мою причастность к низкому жанру огласке, то… одним словом, как у Грибоедова, «ах, боже мой, что станет говорить княгиня Марья Алексевна».

Итак, Света молчит и улыбается, я молчу и сержусь, Катя продолжает причитать по поводу дорогих ботинок, а вот Саша Вознесенский как-то странно на меня посматривает. Кажется, он о чем-то начинает догадываться. Что ж, ему, пожалуй, можно и рассказать, но потом, и непременно при условии, что он не станет распространяться об этом. А для того чтобы быть уверенным в его молчании, мне нужно получше его узнать, так что если я решусь раскрыть ему свой секрет, то сделаю это очень и очень не скоро. Кате же я совершенно точно ничего не скажу, ведь она работает в том числе и на музыкальный канал и наверняка не сможет удержаться, чтобы не использовать эту информацию. Саше-то мой секрет до лампочки, он о книгах пишет, с заказными убийствами разбирается, а вот Катя - лицо заинтересованное.