Ключ - Патриция Вентворт

Буш перестал хмуриться, и его губы расплылись в улыбке.

— Эзра не нуждался в том, чтобы ему предлагали выпивку. Почему вы думаете, что я тратил на него свое хорошее бренди?

Лэм выложил карты на стол.

— Кто-то угостил его бренди, ударил по голове и бросил в ручей, где он захлебнулся.

Буш уставился на него.

— Быть не может!

— Тем не менее это так.

— Зачем?

— Чтобы он не болтал о том, кто убил мистера Харша.

Буш бросил шапку на пол. Казалось, будто она выскользнула у него из руки. Он нагнулся, чтобы подобрать ее.

— Кто же мог сделать такое? — сказал он.

Глава 32

— Они бы мне никогда не простили, если бы я не привела к ним свою гостью, — сказала мисс Софи. — Я знаю их всю жизнь, А Мэри Энн теперь инвалид…

Мисс Силвер улыбнулась.

— С удовольствием побываю у мисс Донкастер, — вполне искренне отозвалась она.

— Тогда я только закончу письмо моей кузине Софи Феррерс. Это не займет много времени и даст им возможность приготовить чай.

День был теплым и ясным. Надев шляпу, перчатки и легкий летний жакет, мисс Силвер вышла в сад, где деревья отбрасывали причудливые тени на лужайку. Если бы на душе у нее было спокойно, она наслаждалась бы пребыванием в Борис. Но так как до покоя было очень далеко, мисс Силвер ходила взад-вперед по траве, обдумывая неудовлетворительные детали дела Харша.

Откуда-то слева ее окликнул пронзительный голос. Никто, хоть раз слышавший его, не мог ошибиться в том, кому он принадлежит, А мисс Силвер этим утром уже встречалась с Сирилом Бондом. Повернувшись, она увидела его сидящим на стене между пасторским домом и Медоукрофтом, одной рукой держась за нависающую ветку, А другой размахивая палкой, очевидно, заменяющей ему копье.

— В чем дело, Сирил?

— Знаете, что такое «Шприкен си дач»?

Мисс Силвер благожелательно улыбнулась.

— Ты неправильно произносишь. Нужно творить «Шпрехен зи дойч?» Это означает «Вы говорите по-немецки?»

Сирил взмахнул «копьем».

— Я спросил у мистера Эвертона, А он ответил, что не знает немецкого. В нашей школе учится мальчик — его отец беженец-еврей. Он здорово говорит по-немецки.

Мисс Силвер снова улыбнулась.

— Ты, похоже, настоящий альпинист. Смотри, не свались со стены. Из какого окна ты вылез во вторник вечером?

Сирил понурил голову.

— Если мистер Эвертон узнает, мне влетит.

— Я ему не скажу. Так из какого окна?

Сирил понизил голос до свистящего шепота.

— Из того, что над библиотекой. — Он указал палкой на окно.

— А ты не боялся, что мистер Эвертон тебя услышит?

— Не-а, — с презрением отозвался Сирил. — Я делаю это, только когда его нет дома.

— Во вторник вечером ею тоже не было?

— Конечно! Он ходил к миссис Моттрам, чтобы помочь ей что-то сделать. Она сама ничего не умеет.

— Откуда ты знаешь, что он туда ходил?

— Я слышал, как он перед уходом крикнул кухарке: «Я зайду к миссис Моттрам починить ей радио».

— А когда он вернулся?

— Не знаю — я лег спать. Когда я думаю, что мог слышать выстрел…

— А откуда ты знаешь, что мистера Эвертона не было дома, когда ты вернулся?

Сирил заговорил еще тише.

— Затемнение в кабинете неполное. Если там горит свет, его всегда можно разглядеть.

— Возможно, он поднялся в спальню.

В голосе Сирила вновь зазвучало презрение.

— Не-а! Мистер Эвертон сидит в кабинете допоздна.

— Ты не мог быть в этом уверен, — возразила мисс Силвер.

— А вот и мог! — Он внезапно метнул «копье» в сад Медоукрофта и соскользнул вниз следом за ним.

Идя рядом с мисс Фелл мимо двух промежуточных домов в сторону Пенникотта, мисс Силвер в основном молчала. Мисс Софи обрела в ней превосходную слушательницу. Почти не переводя дыхание, она умудрилась сообщить ей почти всю имеющуюся у нее информацию о сестрах Донкастер, начиная с их школьных дней, отдельные детали которой очень заинтересовали мисс Силвер.

— Конечно это чувство изрядно поубавилось за время прошлой войны и последующих лет. Мы надеялись, что больше оно не вернется.

— Но оно вернулось? — с интересом спросила мисс Силвер.

Мисс Софи остановилась напротив Лайлакса.

— О да. — Она склонилась и зашептала: — Вернулось в виде энтузиазма по поводу австрийского маляра…

Прошло несколько минут, прежде чем они двинулись дальше.

Им открыла пожилая служанка, которая проводила их наверх в комнату, бывшую ранее лучшей спальней, А ныне превращенную в гостиную для удобства мисс Мэри Энн, которая спала в комнате позади и могла легко ездить в инвалидном кресле туда и обратно. Когда они вошли, она сидела там в своем кресле, откинувшись на подушки.

Мисс Софи представила спутницу.

— Моя приятельница мисс Силвер — мисс Люси Элле» и мисс Мэри Энн Донкастер.

Мисс Силвер села рядом с инвалидным креслом и заметила, что Борн — очень живописная деревня и что погода стоит чудесная. При этом она разглядывала сестер и окружающую их обстановку: переполненную комнату, темные картины маслом на стенах в массивных позолоченных рамах давно минувших дней, бесполезную мебель, должно быть стоившую кучу денег лет сто тому назад, темно-бордовые бархатные портьеры, препятствующие проникновению света, древний потертый ковер, шкафчики и столы, уставленные безделушками — семейством деревянных медведей из Берна, миниатюрным швейцарским шале, фотографиями в серебряных рамках, маленькими коробочками, стеклянным пресс-папье со снежной бурей внутри, индийским кинжалом в потускневших ножнах. Семейная история, сведенная к мелочам…

Ужасающий чайный сервиз, изобилующий позолотой, занимал каминную полку, А над ним висело столь же чудовищное резное украшение, с зеркалами, отражающими дюжину искаженных ракурсов комнаты.

Впрочем, для сестер Донкастер такой фон был самым подходящим. Пробыв в их обществе менее пяти минут, мисс Силвер поняла, почему даже такое благожелательное существо, как мисс Софи, не могла найти для них более теплых слов, чем «бедная Люси Эллен» и «бедная Мэри Энн». Между сестрами было заметное фамильное сходство, ко если лицо Люси Эллен напоминала заостренную мордочку хорька, то у Мэри Энн оно было массивным и бесформенным. Обе обладали глубокими морщинами, придающими лицу недовольное выражение, и редкими седеющими волосами.

Разговор о смерти мистера Харша зашел без всяких усилий со стороны мисс Силвер. В Борне это событие было самым драматическим с тех пор, как Джедедайя Пинкотт сбежал с невестой его кузена Изикиела за сутки до свадьбы и оба погибли в железнодорожной катастрофе, которую деревня сочла заслуженным наказанием. Первой о мистере Харше заговорила Мэри Энн, к облегчению мисс Софи, так как Люси Эллен могла забросать ее вопросами о мисс Браун.

— В наших общих интересах, чтобы все разъяснилось как можно скорее, — поспешно сказала она.

Люси Эллен выразила мнение, что это самоубийство.

— Я говорила так с самого начала, и присяжные вынесли такой вердикт на дознании. Тогда в этом не было никаких сомнений. Так как я состояла в жюри, то могу судить об этом.

Мисс Силвер деликатно кашлянула.

— Какое печальное событие для всех друзей мистера Харша, — заметила она и обернулась к Мэри Энн. — Это правда, что он работал над каким-то важным изобретением? Жаль, если он его не закончил.

— Но он закончил.

— Правда? Как интересно!

Голос Мэри Энн не походил на голос ее сестры. Он был мягким и елейным.

— В день своей смерти мистер Харш провел последний эксперимент и с полным успехом. В половине седьмого он позвонил сэру Джорджу Рендалу из военного министерства и договорился с ним о встрече на следующий день. Я слышала это собственными ушами.

Мисс Силвер выглядела удивленной.

— Слышали?

— У нас здесь общая телефонная линия, — быстро вставила Люси Эллен. — Можно слышать все разговоры. Это весьма неудобно.

Мэри Энн продолжала, игнорируя замечание сестры.

— Вы бы поразились, если бы послушали — люди так неосторожны. В тот вечер я сняла трубку и слышала весь разговор. Помню, я повернулась к Фредерику Бушу, который устанавливал полки в углу — он выполняет для нас разную работу, — и сказала: «Мистер Харш завершил свое изобретение. Завтра к нему приезжает сэр Джордж Рендал из военного министерства». А он ответил: «Значит, сегодня вечером мистер Харш будет играть в церкви. Когда я видел его в последний раз, он сказал, что придет играть, как только закончит работу».

— Боже мой! — воскликнула мисс Силвер.

— Это только доказывает, что он собирался покончить с собой, — решительно вмешалась Люси Эллен. — Я всегда говорила, что это самоубийство.

— А может, что-то есть в этой истории с мистером Мадоком? — промолвила Мэри Энн. — Знаешь, Софи, говорят, что он и мистер Харш поссорились из-за твоей мисс Браун.

— Люди всякое болтают, — недовольно отозвалась мисс Фелл. — Но повторять это вовсе не обязательно, Мэри Энн.