Загадка смерти. Очерки психологической танатологии - Альберт Налчаджян

«В понедельник кто-то из преподавателей привел группу студентов в морг. И здесь обнаружилось, что женщина, считавшаяся умершей, жива… Один из студентов-практикантов взял хирургические инструменты… И вдруг брызнула кровь, женщина зашевелилась!»

Женщина была спасена, но стала инвалидом второй группы и страдала от ужасных головных болей.

«Во мне все переменилось, — говорит она. — За пол года я ни на минуту не уснула. Мозг отказывался служить, в нем все время что-то двигалось, вспыхивало, терзало каждую клеточку тела. Именно эта страшная боль сделала меня сострадательной к боли других».

Через 6 месяцев Ю. Ф. Воробьева заснула долгим и крепким сном и проснулась без головных болей. После этого она обнаружила в себе странные способности. Вот что она рассказала журналисту.

«Вышла я утром за хлебом в магазин. Добралась до автобусной остановки. Там женщина стояла. Подхожу к ней, и вдруг — ужас меня обуял: мне показалось, что я вижу внутренности этой женщины! Как изображение на экране телевизора…» — «Она стала видеть, — пишет Н. Лисовенко, — черно-фиолетовые лучи восходящего солнца, провалы почвы под дорожным асфальтом, и многое, многое другое. Мозг ее стал тончайшим „детектором“, способным улавливать самые разные „импульсы“ окружающего мира».

Она может смотреть на человека и сказать, что он ел, так как видит внутренние органы и их содержимое, в том числе желудок. Она успешно диагностирует болезни: ее глаза — своеобразный естественный эндоскоп. Врач С. Седлерова говорила: «Юлия Федоровна — человек уникальный. Она ставит диагноз самым запущенным больным. И ни разу, повторяю, ни разу не ошиблась».

А рассказ врача Ю. Эйжвертина свидетельствует о том, что дело не только в «эндоскопии»: по-видимому, у нее открылись и другие, более тонкие способы восприятия. Вот что сказал этот врач: «Воробьева — непревзойденный диагност. Она, не имея медицинского образования, изучила начала нашей пауки и свободно владеет медицинской терминологией. Лично мне она сказала, что зрение правого глаза слабее левого (раньше я этого и сам не знал), что я левым ухом слышу хуже (а я действительно во время занятий подводным плаванием перенес баротравму), точно определила и давление, которое я специально измерил накануне визита к ней. И все это было проделано в течение 5-10 секунд».

Это, конечно, фантастические способности!

Итак, по мнению специалистов, Воробьева, вследствие электротравмы, приобрела способность воспринимать инфракрасное излучение. Так определил врач профессор Л. Тараненко. Но я полагаю (исходя даже только из приведенных довольно скудных фактов), что раскрывшиеся в ней способности значительно шире. Появились особые сенсорные способности, это верно. Но ее следовало исследовать также для выяснения экстрасенсорных способностей. Сделано ли это? У нас, к сожалению, нет новых сведений.

Продолжим свой рассказ о том, какие личностные изменения происходят в людях, переживших клиническую смерть.

Самое глубокое изменение претерпевает отношение к смерти. Оно выражается в нескольких формах.

Во-первых, ослабевает или даже исчезает страх перед смертью, особенно у тех, кто раньше думал, что после смерти ничего нет.

Во-вторых, самоубийство эти люди считают недозволенным способом ухода из земной жизни. И это даже несмотря на новое знание о том, что процесс умирания не только не страшен, но даже приятен и манит человека. Мужчина после клинической смерти, признаваясь, что с раннего детства очень боялся умереть, говорил: «Но после этого опыта я не боюсь смерти. Это ощущение исчезло. Я больше пе чувствую себя ужасно на похоронах. Я даже в каком-то смысле рад за умерших, потому что знаю, где находятся те, которые умерли». Таких признаний сейчас уже очень много.

Подобные результаты получили и другие авторы. Например, американский психиатр P. Ноеш (R. Noyes) обследовал 215 пациентов и прокомментировал результаты своего общения с больными. Картина изменения отношения к вопросу о смерти у большинства людей, переживших near death, выглядит, по мнению автора, примерно следующим образом: имеет место значительное снижение страха перед лицом смерти; ощущение относительной неуязвимости; вера в то, что спасение — дар Бога или судьба; вера в долгую жизнь; осознание огромной ценности жизни. Некоторые религиозные больные говорили, что пережитое ими состояние укрепило их веру в существование загробной жизни[87].

Отсутствие страха перед смертью не приводит к готовности умереть прямо сейчас. Эта жизнь на земле тоже считается людьми, перенесшими клиническую смерть, желательной, но они не боятся ее конца, так как знают, что смерть не является концом жизни. Более того, сознание, психика умирающих как бы поднимается на более высокий уровень существования. Душа в значительной степени освобождается из «тюрьмы», из телесной организации.

§ 10. Другие представления современных авторов

Из современных авторов не только Р. Моуди сообщает о переживаниях людей, «воскресших» из клинической фазы умирания. Как я уже говорил, такие рассказы во множестве описываются уже и в публикациях других авторов и в основном подтверждают представления и выводы Р. Моуди, с которыми, кстати сказать, трудно не согласиться.

Стоит отметить, что к идее существования какой-то структуры, сохраняющейся после смерти человека, в последние годы приходят не только психологи, но и биологи, представители ряда других наук. Так, русский академик В. Казначеев, директор Института клинической и экспериментальной медицины Сибирского отделения Академии медицинских наук РФ, призывая к единству ученых в исследовании проблем человека, сообщает, что в возглавляемом им институте проведены тысячи опытов на уровне человека и отдельной клетки. Основной вывод: в живой материи есть специфический «полевой вид жизни». Речь идет о каких-то физических полях, которые связаны с ядерными физическими реакциями. Одновременно протекают обычные органические химические реакции.

На основе этого выдвигается предположение, что после смерти тела (т. е. разрушения белково-нуклеиновой структуры) полевая форма жизни может сохраниться. Сохранившуюся «субстанцию» В. Казначеев называет информационно-интеллектуальной, но отмечает, что ее природу предстоит выяснить.

Именно эти информационно-интеллектуальные поля имеют отношение к таким явлениям, как телекинез, полтергейст, неопознанные летающие объекты. Зная эту субстанцию, можно создать способы воздействия на нее, а в конце концов — страшное психологическое оружие.

Теперь вернемся к работам танатологов. Раньше я уже подробно изложил взгляды Э. Кюблер-Росс на этапы психической смерти человека. Но она уже многие годы непосредственно занимается также исследованием видений человека в фазе клинической смерти и собрала огромное количество данных. Приведем ряд фактов из работ Э. Кюблер-Росс.

Одна больная женщина после выхода из состояния клинической смерти рассказала, что видела свою умершую мать. Отметим, однако, что образы покойников появляются также в сновидениях и предсмертных переживаниях еще до наступления клинической смерти. Различие в том, что в минуты клинической смерти образы умерших появляются всегда и, кроме того, они появляются в специфических ситуациях нового для человека психического пространства.

Другой пример: мужчина в фазе клинической смерти видел, как по темному тоннелю быстро идет к свету и слышит какие-то голоса. Больная женщина, пережив состояние выхода из своего тела, видела, как в больничную палату вошли члены реанимационной бригады, действия которых она наблюдала сверху, хотела им что-то сказать, но не смогла. Другая женщина после возвращения в свое тело и в сознательное состояние не только описала их действия и разговоры: она даже вспомнила шутку одного из врачей, к которой тот прибегнул для разрядки обстановки. А ведь пациентку считали мертвой!

Вряд ли стоит продолжить этот ряд примеров: они сходны с теми, которыми изобилует книга Р. Моуди. Но в их интерпретации между этими двумя исследователями есть разница. Э. Кюблер-Росс приходит к более решительным заключениям, которые по недавней традиции можно было бы назвать идеалистическими. В своей книге «Вопросы и ответы об умирании» она пишет, что до работы с умирающими больными она не верила в загробную жизнь. Сейчас же она без малейшего сомнения верит, что после смерти есть жизнь, что наше тело умирает, но душа бессмертна. Смерть она сравнивает с занавесом, который находится между осознаваемым нами бытием и той формой существования, которая остается скрытой от нас до тех пор, пока мы не поднимем этот занавес[88].

Такое заключение, по-видимому, несколько опережает логику тех фактов, которые сегодня имеются в распоряжении науки, хотя вероятность того, что так и есть на самом деле, очень велика. Вспомним, что и в предисловии к книге Р. Моуди «Жизнь после жизни» Э. Кюблер-Росс выразила эту свою убежденность.