Призыв ведьмы. Часть 3 - Эйлин Торен

моей рукой бьётся твоя жизнь, я схожу с ума от того, что моя рука смыкается на твоей шее такой тонкой, такой белой, такой красивой. Хэла… — говорил он, словно в горячке. — Я так хочу сделать тебе больно, понимая, что не смогу пережить твою боль, потому что, когда больно тебе, больно и мне. Я боюсь, что однажды убью тебя. И я не переживу этого, я умру, если тебя не станет.

Всего на мгновение представив то о чём говорил, он содрогнулся.

— Но при этом не могу… Я хочу впечатать тебя в стену, с яростью, не сдерживаясь, хочу, чтобы ты стала частью меня, если бы я мог переплести свои кости с твоими я бы это сделал. И это страшно. Потому что я никогда такого не чувствовал, Хэла…

Её губ коснулась слегка уловимая улыбка. Она открыла глаза и Рэтар снова ощутил себя на краю обрыва в бездну.

— Глупый, — прошептала она. — Это не страшно. Это можно. Можно иногда придушить меня и в стену впечатать, Рэтар.

И её слова толкнули его в ту бездну, над которой он стоял и так отчаянно сопротивлялся. Зверь внутри зарычал вместе с ним и он прижал её к себе так сильно, как мог себе позволить, сгрёб не думая ни о чём кроме обладания этой женщиной, о том, что с ней рядом хорошо. Зажмурился, втянул в себя воздух, вдыхая её запах, утопая в ней.

— Хэла, где же ты была столько времени? Хэла… — прохрипел Рэтар, — я же не жил, не дышал до того момента, когда увидел твои глаза, понимаешь. Вот тогда вздохнул, вот тогда начал жить. И мне не нравится это, Хэла, я так не могу. Но и без этого больше не могу. Не могу без твоего тёплого запаха, без твоей кожи под моими пальцами, не могу без глаз твоих, без голоса, без того, чтобы просыпаться, чувствуя тебя, чтобы зарыться в твои волосы лицом, чтобы не целовать тебя. Я безумен с тобой и я мертвый без тебя. И я не могу поверить… я говорю тебе, что ты моя, и не верю в это, понимаешь?

— Я твоя, Рэтар, — едва слышно ответила Хэла и в глазах у неё были слёзы.

— И я никогда не был таким слабым, Хэла, — почти простонал он. — Таким слабым и счастливым, как с тобой. И во мне никогда не было столько неестественных для меня чувств нежности и заботы, ласки… Это невыносимо.

И эта мягкость её губ… И в какой уже раз, хотя он помнил каждый, но словно их не было ни одного. Имеет ли это значение? Он злился на себя, потому что был слаб. Внутри бушевал ураган, который невозможно казалось сдержать, он был яростным и вот там была сила, и от этого рвало на части. Потому что этих эмоций в нём было через край. Куда уже, боги, дальше? Но всё равно было мало. Пугало до хотр, но было мало.

Во сне облепило что-то жуткое, холодное, липкое. Словно не он сам, словно не здесь, словно где-то так далеко… отвратительное чувство беспомощности. Как, когда он был ребенком и было страшно, когда снились плохие сны, а идти было некуда, пожаловаться было некому.

И сейчас он чувствовал под своими пальцами бьющуюся жизнь на шее Хэлы. Пальцы сжимались сильнее и жизнь уходила, а выбраться из кошмара не получалось. Он хлебнул воздуха, словно воды, потом вырвался из цепких лап сна и тяжело задышал, в безумие глянул на Хэлу.

И встретился с обеспокоенным взглядом. Живая… Он её разбудил тем, что вскочил.

— Шшш, — её теплые руки обняли его, она поцеловала в висок, глаз, щеку. Рэтар прижал её к себе. — Кошмар?

— Я тебя убил, — выдавил он из себя.

— Оу, хотя бы во сне, — улыбнулась она, заглядывая в его лицо. — Полегчало?

— Хэла, — мотнул головой Рэтар… да что ж такое, ведьма моя…

— Ну-ну, я жива, всё хорошо, правда, — и снова поцелуй. В губы. Он лёг, увлекая ведьму за собой. — Кажется для одного вечера было слишком много всего жуткого, с этого момента на ночь только детские сказки, — и опять поцелуй, теперь в плечо. — Не знала, что вы такой впечатлительный, достопочтенный феран.

Рэтар хотел что-то сказать, но уже отпустило, страх леденящий внутренности ушёл, потому что только у неё это могло получится вот так легко просто пошутить, поцеловать и переставало тянуть, рвать всё внутри.

Боги, только бы это не заканчивалось…

Глава 5

Роар стоял во дворе и пытался унять себя.

Злость на свою несдержанность грызла, вызывая стыд смешанный с яростью. Снова он тонул в той же самой знакомой тёмной воде, снова захлёбывался из-за того, что не смог найти в себе силы, чтобы принять взвешенное решение.

Когда Роар был ребёнком было просто. Он просто выходил из себя и было наплевать на последствия. Даже тогда, когда он попал под тот проклятый ледяной дождь — в нём говорила ярость. Не щадя себя, он поступил опрометчиво и поплатился за это. Он, а не Риван.

Тогда Роару было больно оттого, что над ним рыдала маленькая Элара, и беспокойно крутилась Мита, грустно было видеть расстроенный взгляд Язы. А это волнение танары, или гнев Рэтара? Они были как сменяющиеся картинки, когда берёшь книгу и перелистываешь страницы очень быстро. Но сожалеть о поступке было поздно.

Он провалялся с горячкой восемь мирт. Он был весь в синяках. Риван признал вину, повинился, Эарган его наказал. А что толку?

Тан не перестал творить гадости и продолжил издеваться над всеми подряд. Остановить его смогла только смерть. Интересно, каким бы стал Риван, если бы не погиб?

Роар вздохнул.

И вот снова. Вспышка гнева. Ярость затмившая глаза и замутнившая разум. Вместо того, чтобы разобраться в ситуации, вместо того, чтобы побыть с отчаявшейся и испугавшейся Миленой, он вышел из себя и попытался прижать, и кого — Хэлу? Хэлу! И конечно получил от неё по полной. Да ещё и то, что сказал Рэтар о гневе… получается, что Роар сделал Хэле больно. Но когда налетел с обвинениями — чего он хотел?

Сейчас, вдыхая холодный воздух темени, мужчина планомерно прошёлся по своим поступкам и словам, разобрал поступки Рэтара и то, что феран сказал белой ведьме. Рваш! Тан пошёл говорить и успокаивать не Хэлу, а Милену!

А ведь Роар понимал, что на самом деле Рэтара тянуло в другую сторону, тянуло за женщиной, которую любил. Но он, в который раз,