Сад Персефоны - Нэн Эскуит

— Пожалуйста, Пол, не надо. Мы не должны здесь оставаться. Нас будут ждать. Нам пора идти.

— Пора? — Он отстранил мою руку, которую я прижимала к его мускулистой груди, будто пытаясь оттолкнуть его, и поднес к своим губам. — Я хотел бы, чтобы ты принадлежала мне в безвременном мире, где я мог бы неторопливо заниматься с тобой любовью без всяких часов, расписаний и других людей. — Продолжая держать мои руки в своих, он встал и поднял меня на ноги.

Вернувшись на тропинку, которая вела с утеса, мы продолжили спуск. Дело пошло значительно быстрее, однако в некотором роде тяжелее, так как тропинка шла вниз довольно круто. Пол шел впереди, держа меня за руку и страхуя. Когда мы дошли до поворота, его рука на секунду отпустила меня, и я тут же споткнулась и упала.

В одно мгновение он подхватил меня:

— Ты в порядке?

Я отряхнула пыль со своих джинсов:

— Да. Но ремешок моих сандалий порвался! — Я горестно взглянула на болтающийся кусочек кожи, прежде чем снова всунуть ногу в туфлю. — Не беда. Это пустяки.

Тем не менее это оказалось серьезной проблемой, потому что сандалия все время спадала. Я пыталась идти босиком, но земля была мучительно твердой, и вскоре я поранила обнаженную ступню. Поэтому пыталась оставаться в сандалии во что бы то ни стало, удерживая ее на ноге одной только силой воли.

В конечном счете спуск оказался более долгим, чем подъем.

— О, дорогой, — извинилась я, запыхавшись. — Мне так неловко. Я так нас задержала. Все, наверное, уже устали ждать.

— Никто нас не ждет, — сказал Пол. Голос звучал удивленно.

С того места, куда мы добрались, уже был виден причал. До тех пор он был закрыт от нас выступом скалы.

— Никто? Но ведь доктор Сикилианос и Гермиона должны были к этому времени вернуться?

— Никого нет. — Пол указал на противоположную сторону скалы. — Не видно ни лодки, ни шлюпки. Ничего.

Мы с удивлением взирали на землю внизу. Потом с опаской ступили на шаткий настил причала. Пол взглянул на свои часы.

— Сейчас без четверти два, — сказал он, нахмурясь. — Я полагаю, что произошло следующее. Шлюпка приходила и ушла, увозя Димитри и Гермиону, а через некоторое время вернется за нами.

Солнце ослепляло, и я не могла четко видеть морскую даль, несмотря на темные очки. Прикрыв лицо одной рукой, я стала смотреть вдаль, в сторону горизонта, пытаясь обнаружить ждущий нас корабль.

— Но где же яхта? — спросила я удивленно. — Куда она отправилась? «Океаниса» там нет!

Пол взмахнул рукой:

— Вон там что-то, похожее на яхту. Вон там, за рыбацкими лодками.

Я взглянула в том направлении:

— Но это гораздо больше «Океаниса»!

— Нет, ты смотришь на один из пароходов, которые ходят между островами. Я имею в виду белое судно справа. — Он нахмурился. — Куда, черт возьми, оно направляется? И почему они оставили нас здесь?

— Они же не могли забыть о нас, — сказала я в замешательстве. — Василис ведь знал, где мы. Он практически послал нас вверх, на гору, чтобы мы могли полюбоваться видом.

— О, он, конечно, вернется за нами. Не беспокойся. Но что меня удивляет, так это почему яхта отчалила так быстро? Я только могу предположить, что мой отец решил, будто мы хотим остаться здесь подольше.

— Потому что мы слишком долго спускались? — спросила я. — Нас задержал порванный ремень сандалии. И мы, конечно, не должны были так часто отдыхать.

Пол взял меня за руку:

— Разве это имеет значение? Мы оказались на какое-то время оставленными здесь, как два потерпевших кораблекрушение моряка. Я рад, Стейси. Ты все еще принадлежишь мне одному.

Я будто забыла свою руку в его ладони, но была далеко не так спокойна и не так уверена.

— Надеюсь, Ники не будет волноваться и думать, где же я?

— Конечно нет. Василис, Мария, Гермиона — они его успокоят. В конце концов, ты ведь оставляла его и раньше, — добавил он, — когда, например, на целый день уезжала с Хардингом.

Я отвернулась от него:

— Это было по-другому.

— Я так не думаю. Если только ты не предпочитала оставаться наедине с Майком и поэтому не слишком беспокоилась о Ники. В этом разница?

— Все было запланировано и организовано. Ники знал, что я оставляю его на целый день.

Пол насмешливо улыбнулся, подняв руку и снова указывая на горизонт.

— Тогда будем надеяться, что он поймет это так же и на этот раз. Потому что «Океаниса» нет в поле зрения. Если только яхта не вернется назад сразу, мы останемся здесь на весь оставшийся день.

Я повернулась в ужасе:

— Но мы не можем оставаться здесь!

Пол покачал головой:

— Боюсь, что нам придется. Что бы ты хотела сделать в первую очередь? Пообедать? Кто-то заботливо оставил нам еду и питье в корзине там, у стены. Или, может быть, поплавать? Похоже, мы привезли с собой это настроение для купания. — Он взглянул вверх, на утес. — Только сначала мы должны найти какое-то место в тени, где можно будет посидеть. Ложбинка, которую обнаружил Ники, похоже, самое лучшее место. Солнце уходит от нее, а скала сверху отбрасывает тень.

Я ответила, внезапно и странным образом соглашаясь:

— Мне все равно, чем мы займемся, но мне ужасно жарко!

— Тогда давай сначала поплаваем, хорошо? Мы охладимся. Я принесу еду, пока ты будешь здесь раздеваться.

— Хорошо.

Я посмотрела вслед, как он отправился вверх по тропе, и затем, повернувшись, сбросила джинсы и кофточку и натянула купальный костюм, целомудренно не снимая рубашки.

У этого острова не было пляжа; утес погружался прямо в прозрачную воду, там и сям виднелись пучки водорослей. Я спустилась по камням сквозь скользкие розовые заросли. Пол окликнул меня, и я остановилась, чтобы подождать его.

На нем были плавки, а тело загорело до цвета красного дерева. Мощные мускулы рук и плеч выступали под гладкой кожей. Волосы и сверкающие в солнечном свете глаза и зубы — все это я отметила, когда он крикнул:

— Осторожно! Эти скалы могут быть опасными. Не пытайся нырять!

Выполняя его указания, я осторожно спустилась со скал в воду и через несколько секунд отплыла от них подальше. Пол догнал меня, и бок о бок мы поплыли вперед, в залив.

Вода около скал была настолько теплой, что, когда мы отплыли немного подальше, показалась просто прохладной. После раскаленного полудня это казалось настоящим благословением, особенно после изнурительного подъема на утес и не менее изнурительного спуска. Мне показалось, что я никогда не захочу вылезти из воды.

Но в конце концов мы устали от плавания и лежания на воде и решили вернуться на берег, где оставили полотенца.