Москва сталкеров - Ольга Чередниченко

В книге «Московский метрополитен» 1954 года описывается пятая очередь строительства метро. Если с Щербаковским (теперь Рижским) радиусом все ясно, то продолжение Фрунзенского радиуса ставит в тупик. Описана так и не реализованная версия с тоннелем под Москвой-рекой. Протяженность участка 6,5 км. «Фрунзенская» находится по плану там же, где и сейчас. «Усачевская» либо стала «Спортивной», либо должна была находиться ближе к Большой Пироговской. «Лужниковская» должна была быть у входа на стадион в Лужниках на Hоволужнецком. Наземные вестибюли «Ленинских гор» были запланированы на склонах Воробьевых гор и со стороны Воробьевского шоссе (ул. Косыгина). «Университет» запланирован рядом с главным зданием МГУ. В 1957–1959 годах все построили по-другому.

Существует версия, что к молодежному фестивалю 1957 года сооружали ветку от «Парка культуры» до «Университета». В духе решений Хрущева об удешевлении строительства проектировщики решили проложить часть пассажирской трассы по уже построенному к тому времени тоннелю «Метро-2» первой линии. Казалось бы, есть готовый тоннель, прорытый под Москвой-рекой, значит, не понадобится тратить время и деньги на постройку нового перехода через эту водную преграду. Но в самый последний момент «компетентные органы» сказали решительно: «Нет!» Пришлось срочно менять проект, уводя новую трассу метро в сторону и сооружая метромост со станцией «Ленинские горы». Памятью о той давней истории, когда Хрущев не смог договориться с «компетентными органами», остался характерный изгиб этой линии метро в районе станции «Спортивная» и Лужнецкий метромост, который возвели второпях с нарушениями строительной технологии.

По другой версии, изначально были действительно разработаны проекты тоннелей и станций глубокого заложения – не для системы «Д-6», а для обычного Московского метрополитена. Однако затем Хрущев приказал удешевить строительство. Тогда был сделан непрочный метромост «Ленинских гор» и появился изгиб после станции «Спортивная». Когда после этого в 60-х годах началось строительство первой линии «Метро-2», разработчики просто воспользовались старыми проектами, единственное, сделав тоннель однопутным.

Если ехать от «Спортивной» к «Университету», то слева по курсу после «Спортивной» вначале виден перегон, соединяющий путь, по которому вы едете, с противоположным. Затем слева по ходу поезда можно различить ответвление. Официально это оборотный тупик, но он продолжается дальше, спускается между основными тоннелями под реку и по дуге круто уходит в сторону. Контактный рельс в этом тоннеле обрывается. Тоннель упирается в стальные решетчатые ворота, обтянутые стеклотканью. За ними находятся гермоворота с массивным бетонным блоком. Это единственный гейт обычного метро и «Метро-2» в Москве.

О существовании и структуре других линий доподлинно неизвестно. Московские сталкеры, впрочем, рассказывают гораздо больше интересного, однако публиковать эту информацию по понятным причинам не рекомендуют.

Рейден и Ворона встретились на станции «Маяковская» в центре зала ближе к 12 часам ночи. На платформе почти никого не было. Они прошли в конец и аккуратно спустились вниз к рельсам на путь. При этом Рейден подал Вороне руку – та приняла его помощь, нисколечки не смущаясь. Она уже чувствовала его расположение, что сегодня между ними произойдет что-то важное. Но пока боялась облечь свои интуитивные чувства в мысли, боялась сглазить.

Пройдя немного по туннелю, они встали на контактный рельс и пошли вперед: туда, где впереди заманчиво светилась стрелка. Идти было довольно-таки страшно, но не из-за 825 вольт под ногами, а потому что деревянные штуки, которыми закрыт контактный рельс, сильно качаются и гремят.

Вороне, впрочем, нравилось абсолютно все. Ей было наплевать, кто сделает фотографии лучше, – в кармане валялась старая подслеповатая «мыльница» – найдут ли они вообще гейт в Метро-2, ей просто нравилось, что Рейден рядом. И главное, ведет себя, как настоящий мужчина – подает ей руку, предупреждает об опасностях.

Кстати, в туннеле Рейден обнаружил три устройства, которые можно принять за датчик УКПТ, и для верности решил обойти их все первым. Если с первыми двумя он кое-как справился, то перед третьим короб контактного рельса дико закачался, и ему пришлось схватиться за кабель, идущий вдоль стенки туннеля.

В этот момент у Вороны чуть не разорвалось сердце – ведь если бы там встретился оголенный проводок… Но все обошлось благополучно. Держась за кабель, Рейден кое-как преодолел и последнее препятствие. Вслед за ним прошла Ворона. И тогда он снова подал руку, чтобы она не хваталась за кабель.

Больше ничего подозрительного на горизонте не виднелось; они пошли по шпалам. Это, конечно, тоже страшно: промежутки между шпалами довольно большие, и научиться не проваливаться в яму глубиной где-то в полметра, конечно, можно, но все же довольно трудно. Особенно по-прежнему хромающей Вороне. К тому же сами шпалы были дико грязными, да и вонючей жижи на дне хватало.

Но все это ничто по сравнению с тем, что было дальше. Рейден знал, что интервалы в эти часы у поездов довольно большие, однако каждое правило имеет свои исключения. Ворона первой услышала характерный шум.

– Смотри… – только и успела произнести она, указав на знакомые металлические отблески.

Рейден схватил ее за руку и, спотыкаясь и проваливаясь куда только можно, кинулся к контактному рельсу вместе с Вороной. Встав на него, они по максимуму наклонились к краю туннеля, чтобы зеркало проносящегося поезда их не задело.

Машинист дал протяжный гудок. В сантиметре от его кабины мелькнули два испуганных лица! И где – в тоннеле, еще до наступления ночного перерыва! Для Вороны это произошло настолько быстро, что она даже не успела вскрикнуть. Перед Рейденом за эти секунды пронеслась вся жизнь. Ему показалось, что в поезде было 24 вагона, по вагону за каждый прожитый им год. А еще он понял, что поезд этот более чем наполовину пуст…

Когда громыхающий состав исчез вдали, Ворона и Рейден обернулись друг к другу, бледные, растрепанные, с вытаращенными глазами. Почти одновременно они набросились друг на друга в страстном поцелуе.

Они выжили, они остались целы и невредимы, они были молоды, счастливы и влюблены. Так к чему все эти глупости, предрассудки – кто кого обидел, кто кого простил. Сейчас, может быть, переломный момент в их жизнях, начинается какая-то новая, совершенно новая история.

Но тут сработало УКПТ. Негромкий зуммер будто капли судьбы предупреждал голубков, что если они немедленно и очень быстро не упорхнут из временного гнездышка, то их поймают и сдадут в милицию.

– Ты не сможешь быстро – колено… А мне надо – у меня куратор, – умоляюще прошептал Рейден.

– Беги, – самоотверженно прокричала Ворона, воображая себя героиней приключенческого фильма о пиратах. Согласно сюжетным штампам молодой офицер должен взять очаровательную пассию на руки и погрузить ее в спасительную шлюпку. Впрочем, прокричала она уже вслед удиравшему, как заяц, Рейдену. Бросившему ее на съедение ментам Рейдену. В этот момент мир перед глазами Вороны превратился из цветного в черно-белый. Точнее, даже просто в серый. Она уныло и безнадежно поплелась назад, навстречу уже несшимся к ней сотрудникам метрополитена. Ей было не страшно. Ей было все равно. Ворона решила, что нужно сдаться, чтобы отвлечь их внимание от Рейдена и дать ему уйти достаточно далеко[2].

Ворона много времени провела в отделении милиции. Но не это ее беспокоило. Она думала только о беглеце и о том, как он сначала подарил ей самое огромное в мире счастье, а через минуту предал. О том, как он втоптал ее в грязь, унизил, уничтожил. Теперь ей не отмыться.

Она плохо помнила, что там было, мысли путались, ощущения были сумбурны. Ворона почему-то чувствовала во рту привкус бензина. Глаза ее были затянуты пеленой, как будто спала три часа вместо положенных восьми. Или наоборот пятнадцать часов. Хотя спала она как раз восемь.

Голову сначала поворачивала, а потом соображала, что собиралась повернуть голову. Плакать не хотелось. Немного тошнило. Впервые ее моральное состояние отражается на физическом. Максимум всего, что было раньше – хотелось писать при сильном волнении.

Умом она понимала, что станет лучше, если расплакаться. Но о слезах и речи быть не могло. Все равно бы не получилось. Ей казалось теперь, что каждый хочет ее обмануть, растоптать и унизить.

Ворона поплакала все-таки пару секунд, ей стало чуть лучше. Потом сделалось еще гаже. Она ненавидела себя. Она чувствовала себя очень грязной. Ей хотелось чего-то наивного, искреннего и детского. Единственное, что ее утешало, это то, что это состояние пройдет. Рано или поздно.

Потом ее много кто допрашивал. Но морально изнасиловали двое, очень серьезные и методичные. Один был очень полный, у другого черные синяки под глазами от недосыпания. Они пытались выяснить, кто был вместе с ней – второй, сбежавший сталкер.