Кровавые сны владык - Эльдар Сафин

Дивиан проворонил момент, когда надо отступить, придумать что-то другое, а то и отказаться от замысла. Он привык давить и получать нужный результат, побеждая прямыми ударами, что идут прямо к цели.

Сегодня это привело к тому, что его ватагу нашпиговали стрелами, порубили и разогнали.

Сам он висел под телегой, обнаженный, привязанный за руки и за ноги к тележным осям, и с каждым локтем дороги веревки чуть-чуть проседали. Над миром сгущались сумерки, и Дивиан очень надеялся, что дело идет к ночи и к остановке, а не к дождю.

— Конец… Война… Степь… Не поймут…

Дивиан стиснул зубы, заскрипел зубами от злости.

Да, он сам купился на пьяный разговор, сам же составил план, а когда Мартус сказал, мол, это слишком опасно, настоял, что все пройдет легко, а добыча окупит все последние расходы, весьма немалые, кстати.

Одна ведьма стоила им как маленькая армия.

Дивиан знал, что бежать надо этой ночью — даже полдня под телегой вымотали его так, что он готов был скорее сдохнуть, чем еще один день провести в таком положении.

— Девка… Грудь… Выпил… Дура…

Стемнело, но караван не остановился, пошел дальше и дальше, теперь Дивиан не видел камней на дороге, а только чувствовал их.

Встали глубоко за полночь около большого постоялого двора — даже из-под телеги было понятно, что на конюшне стоят полтора десятка лошадей, что внутри гуляют люди и кипит жизнь.

«Черти и бесы лезут из всех щелей, Орда захватила весь мир, а здесь пьют и гуляют, — мрачно подумал Дивиан, который сам никогда не отказывался ни от выпивки, ни от возможности повеселиться. — Спалить бы это место».

Кочевники слезли с телег, распрягли коней — судя по всему, они ехали именно сюда и здесь собирались остановиться на несколько дней. Дивиан надеялся, что они расслабятся и не выставят охрану, но мечтам его суждено было остаться только мечтами.

Двое воинов остались у обоза, им вынесли мяса, лепешки и араку, но не слишком много. Оставшиеся сторожить изобразили обиду и пообещали наверстать свое немного позже.

Пленник попытался ослабить веревку, обхватывающую его правую руку.

В дороге это было бы самоубийством, но сейчас могло стать спасением.

Но узлы вязал тот, кто умел это делать, усилия приводили только к тому, что петля затягивалась еще туже.

И когда Дивиан почти отчаялся, послышался шорох, и под телегой обнаружилась девочка лет десяти.

— Ты кто? — спросила она на чистом имперском, выдающем в ней городскую жительницу.

— Обрежь веревку, скажу, — пообещал пленник.

— Ищи дуру, — усмехнулась девчонка. — Меня ж выпорют. А почему тебя сразу не убили?

— Это потому что я — очень ценный, — грустно сказал Дивиан, представляя, как его будут пытать палачи наместника Жарая. Вспомнят все нападения на обозы — и его, и чужие, и придуманные самими ордынцами, не желающими делиться с наместником.

Девочка тронула его шею.

Жест был брезгливым, но слегка заинтересованным — так хозяйка на рынке щупает гуся, за которого просят неожиданно малые деньги.

— Ну какой же ты ценный? — поинтересовалась девочка. — Ты обычный.

— У меня кости золотые, — Дивиана понесло. — Вот и везут к себе, чтобы выпотрошить. В поле-то легко упустить пару косточек, а каждая стоит о-го-го!

Девчонка задумалась — похоже, она и верила, и не верила его словам.

Наконец она решилась:

— Слушай, тебе же все равно помирать. А мне папа никогда-никогда не купит ослика. Мне всего одна косточка нужна, самая маленькая! Ну, или две.

— Да, конечно, мне не жалко, — великодушно разрешил Дивиан — зайчик заглянул в ловушку, и надо только дернуть за веревку. — Бери всю левую руку, там на целое стадо ослов.

Девчонка убежала и отсутствовала так долго, что пленник уже счел, что она испугалась.

Но она вернулась и принесла не только большой мясницкий нож, но еще и сумку — видимо, для отрезанной руки — и какую-то неприятно пахнувшую тряпку, которую намеревалась засунуть Дивиану в рот, чтобы тот не орал.

— Да я не чувствую боли, — отнекивался он, однако девчонка все-таки соорудила кляп.

Затем она попыталась подлезть с одной стороны — не получилось, рука находилась слишком близко к тележной оси, а нож оказался слишком велик. Попробовала зайти с другой — вышло ничуть не лучше, разве что сама едва не порезалась.

Дивиан видел пару способов, как справиться с проблемой, но подсказывать не имел никакого желания.

Распалившись, девочка наконец осознала, что проще всего разрезать веревку, а потом заниматься рукой. В Дивиане она не видела человека, он стал для нее ценной вещью, от которой вот прямо сейчас можно урвать кусочек.

Но едва она освободила руку пленника, как тот схватил ее за горло и крепко сжал.

Через несколько мгновений Дивиан освободил вторую руку, потом настал черед ног. Отдыхая на земле, он пощупал шею девочки — ага, есть, кровь толкается, где надо, а значит, жива.

Под телегами он пробрался к стражам, которые негромко вели беседу — что-то про ужасную штуковину в небесах и грядущие неприятности. Дивиан замер, ожидая удобного момента — вымотанный за день, весь покрытый синяками и кровоподтеками, он не собирался рисковать, бросаясь на двоих сразу.

Прошло некоторое время — Дивиан успел замерзнуть, — когда один из сторожей заявил, что должен отлить. Кочевник отошел всего на несколько шагов, но не услышал и не увидел, как вынырнувший из-под телеги голый коренастый мужчина, прикрыв рот его другу, перерезал тому горло длинным мясницким ножом.

Зато он почувствовал, как ему сжали рот, а затем пришла боль, и за ней — смерть.

Дивиан огляделся — теперь ему нужно одеться, найти оружие, украсть коня и как можно быстрее сбежать.

Геройствовать его больше не тянуло.

Впрочем, он знал себя — пройдет день, два, неделя, и он снова пойдет искать приключений, а никто лучше Мартуса Рамена не находит их для своих друзей.

Айра

Текея и Абыслая удалось взять спящими.

Имур, к удивлению Айры, оказался великолепным тактиком — в том, что касалось расстановки воинов, убийства стражей, захвата пленных. Немногословный и подчас казавшийся тугодумом, в это утро он словно превратился в другого человека.

Ритан и Коренмай, нередко даже не ставившие друга в известность о начатых интригах или новых планах, сейчас сами повиновались ему легко и без тени возражений. Обычные воины откликались даже не на слова, а на жесты.

Абыслай вообще проснулся только после того, как ему, уже связанному, сунули в рот кожаный кляп. Текея взяли Ритан с людьми Имура, и там, насколько поняла Айра, тоже проблем не возникло.