Проклятие Этари - Анастасия Сычёва

— Все в порядке, магистр, — выдавила я. — Просто ваш рассказ поразил меня.

— Понимаю, — согласился тот. — История и впрямь вышла неординарная… Кстати, вот-вот начнется следующее занятие. Если вы так интересуетесь Кровавой войной, драконами и Арлионом Этари, вы зайдите ко мне на кафедру. Я дам вам список книг, которые, возможно, покажутся вам познавательными.

Я поблагодарила дружелюбного преподавателя и на негнущихся ногах поспешила на «Травоведение» магистра Лукреции.

Значит, дед. Арлион Этари был моим дедом, а те эльфы, которые задохнулись в подземной тюрьме, — мои бабушка и дядя. Моей матери удалось избежать их участи благодаря духу-хранителю, и несколько десятков лет она скрывалась среди людей.

Сколько же лет ей было, когда она познакомилась с отцом? Я принялась подсчитывать. Кровавая война закончилась почти сто лет назад, а мне через полгода исполнится двадцать пять. По словам магистра Элриджа, на момент побега она уже не была ребенком. Значит, не меньше девяноста лет.

Я присвистнула. Нет, у эльфов продолжительность жизни, конечно, больше чем у людей, а уж у трейхе Этари тем более, и мать наверняка и в девяносто лет выглядела молодой и прекрасной… Но леди Алина умерла бы от злости и унижения, если бы узнала, что отец предпочел ей девяностолетнюю!

Эта мысль слегка улучшила мое настроение, и к Лукреции я пришла, уже полностью взяв себя в руки и сосредоточившись на занятии. Не стоит демонстрировать свою растерянность и смятение, никто не должен ничего заподозрить. Если магистр Элридж прав, то слава богам, что все считают меня погибшей. Мне вполне достаточно тех, кто просто ненавидит Этари и желает им всем смерти; толпы магов-исследователей крови драконов и ее способностей моя нервная система не выдержит.

Глава 11

Словно в насмешку после всего услышанного и прочитанного, этой ночью мне снова приснился сон-воспоминание. На этот раз я попала в библиотеку, причем, судя по дорогому убранству, высоким книжным шкафам, которые были всюду, и размерам помещения, она находилась минимум во дворце — наша библиотека в Дионе была примерно такого же оформления. А учитывая, что Арлион Этари был придворным магом, можно предположить, что на этот раз я попала во дворцовую библиотеку в Лорене.

Уже знакомая мне молодая женщина-неэльфийка сидела на софе и читала. Ее сегодняшний наряд, хотя и не был бальным, все равно отличался роскошью — тяжелое платье из синего бархата красиво струилось до пола, на ключицах женщины переливалось бриллиантовое ожерелье, в ушах искрились серьги, а в темных блестящих волосах, уложенных в высокую прическу, сверкала бриллиантовая заколка. Продолжая читать, женщина высоко держала голову, открывая длинную лебединую шею, и на какой-то момент я даже задалась вопросом, не тяжело ли этой невысокой даме так держаться и носить на себе такое количество драгоценностей сразу? Впрочем, мне сразу же вспомнилась миниатюрная леди Алина, которая надевала не меньше украшений, но никогда не жаловалась. Вдобавок, я ничего не могла сказать, женщина смотрелась потрясающе.

Думаю, Арлион Этари разделил мою точку зрения, когда вошел в библиотеку. Судя по тому, каким торопливым шагом он преодолел расстояние от дверей до шкафов, а затем резко затормозил и, кажется, на секунду потерял дар речи, увидев свою знакомую, он остался под впечатлением. Но эльф быстро взял себя в руки и направился прямиком к женщине:

— Скажи мне, лорд Лэнгстон входит в твою охрану?

— Что? — недоуменно нахмурилась женщина. — Нет, он к ней вообще никакого отношения не имеет… А что?

— То, что он наблюдает за тобой. А может, за нами двумя, я еще не понял. Вчера я заметил его, когда ты… ушла после нашего разговора. Он стоял за деревьями и следил. А сегодня утром я столкнулся с ним на пути в свою лабораторию.

Брови женщины иронично поползли вверх. Демон, ну где я видела ее раньше? И так ее лицо казалось знакомым, а это выражение насмешливого удивления я однозначно уже когда-то встречала… Но где?!

— И поэтому ты решил, что он шпионит? — недоверчиво спросила она. — Какой в этом смысл, если я и так все время на виду?

Арлион продолжал выжидательно смотреть на нее, а женщина, поразмышляв пару секунд, решительно покачала головой:

— Чушь. Я знаю, о чем ты подумал, и это абсурд!

— Почему? — возразил ей архимаг. — Не ты ли вчера говорила, что твоему супругу не нравится мое внимание к тебе?

Женщина сердито прищурилась и отложила книгу. От этого движения бриллианты на ней холодно сверкнули:

— Наверное, я тебя удивлю, но он не стал бы устраивать за мной слежку, потому что доверяет мне! И — даже не знаю — возможно, у него есть для этого основания?

Вероятнее всего, в гневе она и хотела уколоть влюбленного в нее эльфа побольнее, но он лишь озабоченно нахмурился, так что на лбу у него залегла глубокая складка.

— В чем дело? — озабоченно спросила женщина, когда молчание в комнате стало затягиваться.

— Я не уверен, — нехотя пробормотал Арлион. — Но если я прав, тогда было бы намного лучше, если бы это твой муж отличался излишней подозрительностью… Я должен идти. А ты будь осторожна, хорошо? Просто на всякий случай.

Он стремительно поднялся и, не попрощавшись, вышел из библиотеки. Женщина открыла было рот, чтобы что-то спросить, но архимаг скрылся за дверью прежде, чем она успела хоть что-то сказать. В тот же момент я проснулась в своей кровати в Академии, однако до того я успела увидеть еще одну деталь — у возлюбленной Арлиона в тот момент, когда она хотела что-то сказать, я заметила клыки.

Арлион Этари был влюблен не в человека, а в вампиршу. Мда, эта история становится все интереснее и интереснее.

И какой вывод можно сделать из всего увиденного? Тот вампир, которого я видела в прошлый раз за деревьями, должно быть, и был тот самый Лэнгстон, о котором говорил Арлион. А раз при дворе селендрийского короля взялись и высший вампир в военной форме, и вампирша-аристократка, можно предположить, что все эти три сна относятся как раз к тому периоду обострения вампиро-эльфийских отношений, о котором я читала в биографии архимага. Должно быть, вампирская делегация прибыла в Лорен для решения политических вопросов, а параллельно на их фоне развивалась столь неординарная история любви.

И что дальше? Арлион Этари был безответно влюблен в вампиршу, а во время войны начал убивать и своих, и чужих. Можно ли как-то связать эти два факта? Если да, то что могло произойти? Она его отвергла окончательно, и он обезумел?

Нет, это явный перебор.

У меня было странное ощущение, словно я упускаю что-то из виду. Вроде бьется какая-то мысль, которую стоит только ухватить, и все встанет на свои места, а не получается. Что-то ведь точно не так, какая-то мелочь остается… И еще эта твердая уверенность, что я видела ту вампиршу раньше…