Союз времен - Лора Андерсен

Вот уже острые пики Каньона приблизились. Уш-ш-ш отключил зрение, чтобы не видеть, как с бешеной скоростью приближается дно пропасти, когда тело резко дернулось и неожиданно остановилось. Боли не было, он снова включил зрение — два Охранника Президента Дорна висели рядом с ним, плавно взмахивая крыльями, — они пропустили под Уш-ш-ша сеть, которая и задержала падение. Не больше двадцати метров отделяли их от дна пропасти и сейчас они медленно и осторожно, стараясь не задеть крыльями за изломанные, в острых камнях, стены, поднимались из Каньона. Президент Дорн, с абсолютно черными огромными крыльями, без проблесков каких-либо эмоций, ждал их наверху пропасти и, когда охранники положили Уш-ш-ша на край, пристально вгляделся в его мозг.

— Значит, она погибла? — задал Дорн показавшийся Уш-ш-шу бессмысленным вопрос. — Ты понимаешь, что втянул нас в конфликт с Землей, а, возможно, и с Векторатом Времени? — Он отдал приказ, и охранники снова опустились в пропасть, стараясь в переменчивом свете разыскать тело Аоллы.

— Как ты можешь думать об этом, Дорн? Неужели меня волнует этот конфликт? Зачем вы спасли меня? Я не хочу жить. — Крылья Уш-ш-ша были совсем серые от боли.

— Тебе нужно в клинику, Уш-ш-ш, — мягко сказал Дорн. — Тебе окажут помощь, и все забудется, поверь мне, можно пережить.

— Нет, — совсем тихо сказал Уш-ш-ш. — У нее на Земле ребенок. — Его затрясло.

— Не понимаю. — Дорн протянул к нему телепатические антенны, снова проникая в мозг и пытаясь понять, не сошел ли он с ума.

— Я не сошел с ума, — сам ответил Уш-ш-ш. — Когда мне удалось снять блоки, — он вспомнил, сколько боли причинил Аолле при этом и вздрогнул от ужаса того, что совершил, а Дорн окрасил крылья в желтый цвет укоризны. — Я отчетливо это видел в ее мозгу. Ребенок его и ее, только мне непонятно, как это может быть? Она никогда не была беременна?

— Это исключено. Я тоже не понимаю, но это легко выяснить, Лингану придется сказать. Не знаю только, зачем они скрывали. Как ты понял, ребенок родился давно?

— Достаточно, земных лет сорок, должно быть, но в памяти я видел его еще совсем маленьким, яркое воспоминание, сразу выплыло. Ребенок болел: она вошла в операционный зал и увидела его. Материнская любовь — очень сильное чувство. Ты знаешь, нельзя спутать ни с чем.

— Значит, так. — Крылья Дорна снова вернулись к черному цвету. Поэтому ты не стал ее спасать? Понял, что не будет с тобой?

— Нет, зачем? Ты же видел, я потом долго ее искал, надеялся спасти, я же очень люблю ее, — Уш-ш-ш не смог сказать «любил», это причиняло слишком большую боль. — Сначала был шок, а потом — слишком поздно, а когда понял, что наделал, совсем расхотелось жить.

— Ты не врешь. — Дорн постоянно контролировал мозг Уш-ш-ша, была нужна правда.

— Зачем спасли? Это глупо, спасти, чтобы снова убить.

— Тебя никто не убьет, Уш-ш-ш.

— Не понимаю? — Цвет крыльев Уш-ш-ша слегка посветлел.

— Не за что, ты достаточно наказан. Какой смысл убить тебя, ее же это не вернет? По закону, Аолла — твоя жена, и все будет расценено как несчастный случай. В твоих действиях не было злого умысла, и ты не хотел ей вреда, просто стремился привести ваши отношения к обычным, нормальным, дорнским и получил шок. Твое бездействие легко объяснить болью, никто в Совете не проголосует за твое наказание, — уверенно закончил Дорн. Он позвал охранников, которые так и не смогли отыскать тело. Нужно было возвращаться и доставить Уш-ш-ша в клинику для лечения. Поиски Аоллы можно было продолжить и утром, теперь это не имело никакого значения. Охранники снова взяли присосками сеть, и понесли Уш-ш-ша, который после перенесенного шока не мог самостоятельно лететь.

Уже у самого города их нагнал один из членов Президентского Совета и сразу торопливо заговорил:

— Президент, вас срочно вызывают в клинику Бээ-ли.

— Зачем?

— Аоллу Вандерлит доставили туда в тяжелом состоянии, никто не знает, что делать.

Прежде чем ответить, Дорн поглядел на спавшего Уш-ш-ша.

— Как это может быть? Я точно знаю, что она разбилась в Каньоне.

— Ее принес Ули-и-и, без сознания, поэтому можно только предполагать. Он говорит, что увидел у себя дома чудовище, совсем небольшое, в красном. Оно возникло в углу комнаты из ничего, страшно его перепугав, а через несколько секунд трансформировалось в Аоллу Вандерлит. Она еще была в сознании, но, поставив блоки, тут же отключилась.

— Значит, она прошла через Многомерность, — констатировал Дорн. Получается, ее тело и психика достигли третьего уровня сложности существ Многомерности.

— И сколько на Земле таких существ?

— Советников — еще пятеро, а вообще в Аль-Ришаде — больше шестидесяти тысяч.

— Вы хотели отказать в помощи планете, где в любом случае останется в живых такое огромное количество Вардов? Кстати, один из Советников — ее земной муж? Вы не боитесь, что он появится здесь?

— Это вы хотели отказать им в помощи, — возмутился Дорн и его крылья еще больше почернели от гнева. — Я уже устал объяснять, что это самая большая глупость, которую можно придумать, — отказать им в помощи! И дело вовсе не в моих хороших отношениях с Аоллой Вандерлит, а в слишком большой опасности отказа. У меня нет ни малейшего желания воевать ни с Землей, ни, тем более, с Советниками. — Перед ними развернулась панорама Бээ-ли огромного города-клиники, с большим количеством белоснежных сфер, раскиданных в воздухе над поверхностью планеты. Дорна проводили в одну из сфер, куда поместили Аоллу. Она висела в огромной сети, и многочисленные трубочки протягивались со всех сторон к ее телу. Стояла полная тишина, можно было подумать, что Аолла мертва, но приборы не подтверждали этого. Врач сразу завис напротив Дорна.

— Мы подключили ее тело к аппаратуре, но большего сделать не можем, ее мозг закрыт, — пояснил он.

— Ваш диагноз? — спросил Дорн.

— Прогрессирующая психотравма. — Этот термин был понятен абсолютно всем телепатическим существам.

— Что делать?

— По всей видимости — психооперацию, но мы не имеем понятия, сколько нужно дополнительной энергии, какое обезболивание, что конкретно нужно делать с мозгом — она Вард, мы не знаем, как выглядят уровни психики и в чем наибольшая опасность, а что может скомпенсироваться само. Еще хорошо бы узнать, куда лучше нам не лезть. Не забывайте, у нее чудовищный болевой порог, при операции врач просто может быть убит ее болью.

— Короче, вы не имеете никакого представления, что делать, — подытожил Дорн. Он развернулся и полетел в центр анестезии. Ему показалось, что невозможность обезболивания может стать самой серьезной проблемой. Врач-анестезиолог долго объяснял Дорну отличия тела Аоллы от их собственного и почему нельзя применить обычные препараты. Чем больше Президент вникал во все это, тем страшнее ему становилось.