Две линии судьбы - Анна Васильевна Дубчак

Лиза приметила темную фигурку и с облегчением вздохнула. Как бы она ни гнала прочь все свои страхи, встретиться ночью с женщиной куда безопаснее, чем с мужчиной.

Худенькая брюнетка в парике и темных очках (и это ночью!), в джинсах и легком свитере.

— Это вы мне звонили? — на всякий случай спросила Лиза.

— Да, я. Извините, что я потревожила вас в столь позднее время, но вы сейчас сами все поймете… Не могу взять с вас никаких обещаний, поскольку просто не имею права, поэтому от того, как вы себя поведете, зависит наш разговор, — начала женщина, явно нервничая.

— Вы меня заинтриговали. По телефону вы, кажется, сказали, что вопрос, по которому вы ко мне обратились, касается жизни и смерти?

— Это действительно так.

— Хорошо, пройдемте.

У женщины был нервный, с хрипотцой, голос. В целом, даже по некоторым фразам можно было понять, что она не глупа и к тому же весьма решительна, раз отважилась на такой поступок — потревожить одного из самых дорогих адвокатов города в половине первого ночи.

Лиза открыла ворота, и они с женщиной поднялись по ступеням на крыльцо, Лиза позвонила в охранное предприятие, чтобы разблокировали систему сигнализации, вошла в переднюю конторы и включила свет.

И снова, входя в офис, представлявший собою просторную и очень уютную комнату с мягкими диванами и креслами, высокими окнами, задернутыми белыми занавесками, огромным столом, Лиза не могла не вспомнить Глафиру. Все здесь было куплено с легкой руки Глаши. И этот большой, во весь пол, ковер, и мебель, и светильники, и очень дорогие статуэтки на каминной полке — фигурки арабских скакунов…

— Вас ведь зовут Лиза?

— Ну да, — удивилась Лиза. — А могу я узнать ваше имя?

— Пока — нет, — ответила посетительница, глядя ей прямо в глаза. — Вот взгляните, пожалуйста, сюда, — с этими словами она открыла футляр и включила небольшой ноутбук, на экране которого буквально через несколько минут появилась… Глафира!

С одной стороны, это была она, но с другой — она сильно изменилась. Очень сильно! К тому же на ней была пижама и под ней — какая-то странная тенниска. Она сидела на кровати вполоборота и, похоже, с кем-то разговаривала, но лицо собеседника или собеседницы пока что не просматривалось — изображение застыло в режиме «стоп-кадр».

— Где она?! — Глаза Лизы сверкнули. — Что вы с ней сделали?!

— Абсолютно ничего. Она жива и здорова, просто находится в специализированном санатории для похудения. Это очень дорогое место, и попасть туда могут далеко не все.

Лиза ушам своим не поверила! И как же она пожалела, что не взяла с собой Дмитрия!

— Послушайте, давайте все по порядку, — она не могла скрыть своего волнения. — Где Глаша?!

— Я же сказала вам, с ней все в порядке! Вот, сейчас вы увидите и услышите ее!

Кадр ожил, и Лиза увидела, как Глафира очень эмоционально разговаривает с молодой женщиной, удивительным образом напоминавшей сидевшую перед Лизой девушку. Затаив дыхание, Лиза постаралась расслышать, о чем они говорят.

«— Послушай. Это же элементарно! Вот ты едешь, к примеру, с водителем на машине в город, за продуктами. Он же смотрит на дорогу, этот твой водитель-цербер. Сейчас на улице тепло, и ты можешь легко открыть окно и незаметно для водителя выбросить на тротуар, где-нибудь в центральной части города, мою записку. Но чтобы ее заметили, мы эту записку завернем в какую-нибудь денежную купюру. Человек поднимет с тротуара свернутую в комок купюру, а там внутри — моя записка! Ну? Ты согласна?»

Лизе показалось, что у Глаши и голос изменился. Однако никаких сомнений у нее не возникло: это была Глафира, но заметно похудевшая. Неужели ее исчезновение на самом деле было связано с желанием заняться вплотную своим здоровьем и похудеть?

«— И это мы тоже проходили. Говорю же, это очень опасно!

— Но чем опасно, если он ничего не заметит? Это же так легко и быстро можно сделать. Или же другой вариант: вы с ним в магазине. Бросишь такой денежный бумажный шарик кому-нибудь в корзину с продуктами. Люди непременно его заметят, вот увидишь!

— Я боюсь…

— Чего ты боишься? Да я, когда окажусь на свободе, разыщу тебя и спасу!

— Прежде чем ты окажешься на свободе, люди, те самые, на чью помощь ты надеешься, обратятся в милицию, те нагрянут сюда, предположим, повяжут моих хозяев… И тогда эта сука… эта хозяйка сразу же выдаст меня, понимаешь?!

— В каком смысле? Как соучастницу?»

Лиза слушала, пытаясь понять, что происходит и почему Глафира просит эту девушку бросить какой-то бумажный шарик в чужую корзину с продуктами.

— Послушайте, объясните мне, пожалуйста, что происходит?!

— Хорошо. Тогда давайте я сначала задам вам один вопрос.

— Валяйте, пока я не вызвала милицию…

— Я понимаю ваши чувства. Однако ответьте: какой вы находите свою подругу?

— Да, она изменилась. И очень сильно. Но не скажу, что это пошло ей на пользу. Пижама висит на ней мешком, лицо осунулось, глаза грустные до невозможности. Да и вообще, лицо ее выражает крайнюю степень отчаяния!

— Да, это так, но зато у нее — прекрасные анализы! Физически она чувствует себя превосходно. Она стала легко двигаться, у нее перестали болеть спина и поясница, а также коленные суставы. Полностью исчезли головные боли. Давление нормализировалось.

— Но как вы объясните эту сцену? Она напоминает разговор пленницы с человеком, с чьей помощью она надеется вырваться на свободу.

— Вот! Это и есть мое основное правило. Ввести человека в стресс и на его фоне провести курс действенной диеты. Вы не представляете себе, какими прекрасными и свежими продуктами я ее кормлю.

— Постойте, так у вас санаторий или…

— Если честно, то это загородный дом, где она живет совершенно одна, ей там прислуживает одна девушка. Вернее, это она так думает, на самом деле всем занимается лишь один человек.

— И это — вы?

— Да, все правильно. Мне не нужны свидетели. Так вот, ваша Глафира получает, я повторяю, отменные продукты: фрукты, овощи, травяные чаи, свежую рыбу…

— Да о чем вы вообще говорите?! — Лиза впервые не знала, как ей поступить. Она понимала, что перед ней — сумасшедшая, возомнившая себя, вероятно, гениальным диетологом, и главное заключалось сейчас в том, чтобы ее не спугнуть, не дать ей возможности уйти.

— Подождите, не перебивайте меня, пожалуйста. Вы поймите одно: если бы я вас боялась или считала, что я поступаю неправильно, во вред Глафире, то вряд ли я рискнула бы прийти сюда, ведь так? И не думайте, я не сумасшедшая! Просто я тоже в свое время страдала