Интегральное скерцо - Владимир Одоевский

— Ладно. Главное, что ты здесь.

Он засмеялся. Почти так, как два года назад. Быстро меняется у него настроение. Трудно с ним будет.

Николай снова вышел в переднюю — на Витин смех.

— Значит, родственниками будем, Витя?

— Кажется, да.

— Только кажется? Тут знаешь какая слышимость? Я все про тебя знаю. Мне в семье музыкально глухие не нужны.

— Шутишь?! — зло спросил Витольд.

— Что ты! Как бы я посмел. Вон Юлька тебе сказала то же, что я, так ты науку и искусство вверх дном перевернул. И на меня с кулаками готов наброситься. А между тем у меня есть для вас подарок.

Николай достал из кармана блокнот:

— Здесь копия программы, по которой обучает детишек профессор Микульский. Насколько я знаю, за пятнадцать лет ему почему-то ни одного музыкально глухого не встретилось. Так что, сестричка, дело только за тобой.

— Но ведь Микульский начинает работать с пятилетними…

— А сколько лет ты дашь этому доктору наук? В музыке-то он, во всяком случае, разбирается не больше пятилетнего.

— Коль, ты и вправду считаешь, что я смогу?

— Зря я, что ли, хожу к этому Микульскому? Сможешь. Начнешь с одного музыкального строя, с обычного, а там, глядишь, и другие поймешь, открыватель. Только поработать придется. И тебе и Юльке. Пошли в комнату. Ну-ка, сестричка, к пианино. Открой блокнот. С чего там начинается? Действуй, а мы с Витенькой поучимся, послушаем.

Я опустила пальцы на клавиши. И они запели:

— Чижик-пыжик, где ты был?

Виктор Жигунов

ИНТЕГРАЛЬНОЕ СКЕРЦО

Василий Степанович семенил по коридору заводоуправления, искательно заглядывая в таблички дверей: какая покажется добрее. Толкнулся было в один кабинет, но, встретив холодный взгляд большого, видимо, начальника, сидевшего за большим столом, отступил и поспешно прихлопнул дверь, едва не защемив палец.

Затем он остановился перед надписью “Фотостудия”. Постоял, соображая, и несмело обрадовался. Поднял руку, чтобы постучать, но заколебался и на эту минуту застыл в такой позе. Наконец стукнул раз… другой…

Дверь неожиданно щелкнула и приотворилась от удара. Василий Степанович перепугался… но никто не выразил неудовольствия, и пришелец посмотрел в помещение.

Оно оказалось длинным и полутемным. Смутно виднелись разнообразная аппаратура и провода. Над столом с зажженной лампой склонился молодой человек в ярко-желтой рубашке, с пушистыми черными усами. Он сосредоточенно протирал платком разноцветные стеклышки и вставлял их в прибор, похожий на толстую подзорную трубу.

Василий Степанович потоптался, его не замечали. Тогда он решился сам начать разговор — следующей удачной репликой:

— Э-э…

Парень оторвался от работы и, повернув голову вбок (чтобы не дохнуть на оптику), коротко сказал в темноту:

— Входите.

После чего снова углубился в дело.

Василий Степанович растерянно помедлил и проник в комнату.

— Ищу Ставрогина…

Фотограф выразил на лице, что он слушает, но пока лишен возможности разговаривать. Подождав и почувствовав себя неловко от молчания, посетитель добавил:

— Я издалека… Узнал телефон Ставрогина, только не отвечает… А на территорию не пустили… Я увидел на Доске почета: Ставрогин, инженер — и пришел сюда… Наверно, вы фотографировали, знаете его…

Молодой человек опять отвернулся в сторону, чтобы подышать, и между шумными вдохами сообщил:

— Занятой товарищ — Ставрогин.

Гость подумал, следует ли уходить после таких слов или еще нет, и торопливо полез во внутренний карман пиджака, извлек кипу истертых — в большинстве, должно быть, давно ненужных — бумажек. Перебрал ее и вытащил кусок почтового бланка.

— Я получил перевод… На обороте написано: “Согласно заявлению Б.В.Ставрогина”.

Фотограф впервые взглянул на пришедшего, а заодно и на бланк. Там была указана трехзначная сумма. Парень осторожно положил прибор, приподнялся и протянул руку:

— Мишей меня зовут. За что перевод-то?

— Меня Васей. Не знаю за что.

— Садись. Как не знаешь? Ты Ставрогину соавтор?

— По какому делу соавтор? — не понял Василий Степанович, пересаживаясь на стул.

— Он изобретатель у нас, — не без гордости сообщил Миша. — Ты ему помогал?

— Не знаком с ним вообще.

Молодой человек поднял брови и вернулся к своему занятию. После раздумья он спросил, опять отвернувшись:

— А какую-нибудь работу для завода выполнял?

— Даже не слышал никогда про ваш завод.

Фотограф недоуменно помолчал минуту — другую. Вложил в прибор последнюю линзу и наклонился над столом, начал там, видимо, привинчивать собранное устройство к чему-то. Послышался писк, будто он задел говорящую куклу.

— Может, ошибка? — предложил гость, надеясь на возражение.

Миша пожал плечами. Выпрямился и достал из нагрудного кармана плоскую коробочку. Из нее со свистом вылетел и закачался никелированный штырь. Коробочка зашуршала.

— Рация, — небрежно пояснил Миша. — Мы со Ставрогиным работаем тут над одним агрегатом. Борис дал мне эту штуку, чтобы в любой момент со мной посоветоваться. Он такую же всегда носит при себе…

— Слушаю, — раздался резкий голос.

— Борис Вадимович! — скороговоркой начал парень, вмиг потеряв часть уверенности. — Фортиссимо сгорело…

— Опять попурри с интегралом будет в три люкса? — сердито осведомился голос.

— Нет, я поставлю прокладку в синус модерато.

— Не уникурсально. По системе Станиславского там натуральный логарифм в миноре и диссонансы на звонких и шипящих.

Фотограф виновато промолчал и покосился на Василия Степановича: как на него действует столь умная беседа?

— В аллегро-факториале возведем ре-бемоль в квадрат, — решил Ставрогин. — Все?

— Еще вас человек дожидается. Передаю ему.

Миша сунул рацию под нос гостю. Тот не ожидал такого поворота и долго не мог найти что сказать. Тогда Миша отвел руку с аппаратом и сам проинформировал Ставрогина о цели “Васиного” приезда.

— Рад приветствовать вас, Вася, — радушно пророкотало в коробочке. — Направляюсь к вам. Михаил, изготовь портрет гостя для многотиражки и для галереи изобретателей.

Рация треснула и отключилась.

Миша торопливо встал, пряча ее, и сказал:

— Пойдем!

Он повел приезжего в другой конец студии.

Повсюду стояли ширмы и штативы, столы с фотографическими ванночками. Хозяин шел быстро, а Василий Степанович в полутьме зацепился ногой за провод. Пока он освобождался, Миша пропал впереди за высокими железными ящиками. Что-то холодное скользнуло по лицу пришельца… Он отпрянул. Это оказалась свисавшая сверху фотопленка.