Любитель сладких девочек - Галина Романова

— Я хотела? Гм-м… Я хотела бы говорить только о нас тобой! И ни о чем больше. Только о нас…

«Да нет ни черта никаких нас! Понимаешь ты или нет?! Неужели совсем слепа? Неужели совершенно ничего не хочешь понимать? Нет, не было и не может быть никаких нас! Потому что у нас нет никакого будущего! Абсолютно никакого! На старом пепелище не строят дома! Никто и никогда!»

Все это хотелось ему выплюнуть ей в лицо.

Гневно, не выбирая слов. Вырваться и убежать на апрельскую волю распластавшихся под небом полей и лесов. Убежать как можно быстрее и дальше… Но он не удрал. Нет. Зачарованно смотрел, как подрагивают острые стрелки ее черных ресниц, как набухают слезой ее необычно темные глаза.

Опускал свои ниже и ловил взглядом волнующий трепет ее маленького сердца. Как бы ему хотелось, чтобы оно не лгало! Подумав так, он вдруг испугался. А как же это его — ни за что и ни-ког-да?! Неужели так важно осознавать, что тебя не могут обмануть? Да, наверное, важно. Но сейчас не время раскисать и расслабляться. Может быть, когда-нибудь… Но не сейчас. Слишком глубоко он увяз во всем, чтобы позволить себе сейчас под натиском каких-то ненужных непонятных чувств все испортить.

Но черт же все побери, почему она так желанна? И кто и когда сказал, что он не может желать свою жену, пусть даже и женой она ему стала при таких «отягчающих вину обстоятельствах»?

— Машка, — голос странно сипел, сев до неузнаваемости.

— Да! — Она призывно подалась ему навстречу. — Что, Володя?

— Иди ко мне, девочка. Пусть все катится ко всем чертям. Сегодня наш с тобой вечер, дорогая.

«Пусть даже он будет одним из последних», — мелькнуло в его голове, но он прогнал прочь эти мысли. Только не сейчас. Может, потом когда-нибудь. Но не сейчас…

Глава 11

Маша стояла на дороге и, приложив козыречком ладонь ко лбу, смотрела на клубящуюся по дороге пыль.

Он опять уехал.

После того чудного вечера он высидел рядом с ней в относительном спокойствии всего лишь неделю. Затем ставший уже привычным его сарказм начал набирать обороты, и Маша с удивлением вдруг обнаружила, что уже сама мечтает о его отъезде.

Володю что-то определенно угнетало. Он метался, маялся от бездеятельности, придирался по мелочам, закидывал то и дело в угол бесполезный мобильник, потому как жили они вне зоны приема.

И наконец собрался и уехал.

Как и полагалось добродетельной супруге, Маша проводила его до машины. Прощальный поцелуй, скороговоркой непонятные его слова и какие-то нелепые обещания не скучать и не болтаться где ни попадя. И потом пышный шлейф пыли на дороге.

— Ну и черт с тобой! — пробормотала Маша, убирая ладонь со лба и возвращаясь в дом. — Если опять уедешь более чем на день, убегу. Так и знай, убегу!

И она даже начала собирать вещи, не забывая укладывать в сумку все, что он ей купил. Кстати, надо было отдать должное, он ни разу не приехал к ней с пустыми руками. Всякий раз это была какая-нибудь деталь туалета. То футболка, то премиленький кашемировый свитерок, то колготки с туфлями, которые были нужны ей здесь, как корове роликовые коньки.

— Это возьмем? — Маша встряхнула тонкую шифоновую кофточку цвета вишни и тут же решительно сунула ее в сумку. — Возьмем! Ему она уж точно ни к чему!..

Вещи были собраны и уже стояли у порога, когда на ступеньках неожиданно раздались чьи-то шаги. Быстро глянув на сумку и внезапно осознав всю нелепость своего поведения, Маша быстро задвинула вещи под кровать и стянула покрывало с нее до самого пола. Узнает, что собралась удрать, непременно посадит на цепь.

Шаги между тем приближались. Раздалось дежурное ругательство. Понятное дело, в таком коридоре кто угодно ноги может переломать. Но не это показалось ей странным. Тогда что же ее так внезапно насторожило? Маша похолодела. Это был чей угодно голос, но только не голос ее мужа. Точно! Вот выругались еще раз и опять не его голосом.

Маша уже почти догадалась, кто именно сейчас стоит по ту сторону двери. Она обессилено упала на стул и затравленно уставилась на дверной проем.

Вот сейчас, сейчас еще мгновение, и дверь распахнется. Человек этот переступит порог ее, нет не ее — их с Володей дома, и все. Всему тому малому, что у нее имелось, придет конец. Это она поняла как-то вдруг и сразу. И поняла только сейчас, сидя у стола и с ужасом ожидая появления гостя.

Дверь распахнулась.

— При-иве-ет! Ну ты и в глушь забралась, елки!

Еле-еле удалось тебя отыскать! А это не твой благоверный сейчас мимо меня промчался? Я только-только из посадки на проселочную дорогу вышла, а он на бешеной скорости мимо.

Маша не успела открыть рта для ответа, да он и не требовался. Гость, вернее, гостья ввалилась в дом. Покидала разом все сумки, что были перекинуты у нее через плечи. Шумно выдохнула «у-у-ух» и, обведя взглядом обстановку, с кислой миной на лице затараторила:

— Да уж.., хоромы, скажу тебе, так себе… Чего же в Москву-то тебя не везет? Рылом не вышла или еще какая причина? И тачка у него дерьмовая. С его-то доходами на таком рыдване ездит… Нет, тут что-то определенно не так. Ты, Машка, как была ребенком великовозрастным, так им и осталась. Мужик тебе уже второй месяц по ушам ездит, а ты сидишь в этой глуши и бездельничаешь. Чего, спрашивается, ждешь?

— Остановись, — взмолилась Маша, только сейчас в полной мере осознав всю нелепость своего недавнего порыва на почте. — Чего ты? Лучше расскажи, как тебе удалось так быстро меня разыскать?

— А чего тебя искать-то? Тю-ю-ю, иголка какая в стоге сена! Получила твое письмецо, написала заяву на отпуск, выпросила пораньше отпускные и на самолет. И вот я здесь. Только, думаю, что зря приехала. — Нинка подбоченилась и пошла по дому, заглядывая во все углы. Не обошла вниманием и пространство под кроватью. — А это чьи вещички?

— Мои, — не стала юлить Маша, потому как соври она, Нинка непременно полезет в сумку.

— А куда это ты собралась в отсутствие горячо любимого супруга, а?

Нет, определенно никакие обстоятельства и расстояния не способны изменить человека настолько, чтобы напрочь искоренить из него любопытство. Как была Нинка охочей до чужих секретов, так такой и осталась. Глаза мгновенно загорелись, нос заострился, а рот принялся исторгать версию за версией, причем одну живописнее другой. Договорилась даже до того, что Машка держит вещи собранными для того, чтобы супруга прикончить и без лишней суеты отсюда смыться.

— Ты явно перегрелась. — Маша тяжело вздохнула, поднялась со стула и пошла в закуток, где обычно готовила. — Есть будешь?

— Нет, — отрезала категорично Нинка, продолжая покрывать широкими шагами площадь дома.

— А чай?