Опасный защитник - Джанет Чапмен

– Люк занят тем, что отвлекает Молли от фермера.

От удивления Уиллоу открыла рот:

– Ты заставил своего лучшего друга отвлекать собственную сестру от жениха? Господи, Дунки, ты и впрямь пещерный человек.

Присев на краешек кровати, Дункан взял ее за подбородок.

– И это говорит женщина, которая только что предложила использовать Люка как приманку для своей ученой подруги? – усмехнулся он, и его белые зубы блеснули в темноте. – Мы с тобой стоим друг друга.

– Но из них получится прекрасная пара, Дункан. Джейн обожает приключения. И она очень хорошенькая.

Наклонившись, Дункан нежно поцеловал Уиллоу в губы.

– Ты тоже, детка. Особенно когда лежишь в моей постели.

Уиллоу снова откинулась на подушку и вздохнула.

– По-моему, наш роман никогда не начнется, – пробормотала она. – Боги сговорились против нас.

– Я предупреждал тебя, чтобы ты никогда не говорила слово «никогда». – Дункан встал, направился в ванную, включил там свет и повернулся к Уиллоу: – Будет тебе роман, детка. Только мне хотелось бы надеяться, что ты готова ко всем неизбежным последствиям.

Сделав это загадочное замечание, Дункан закрыл за собой дверь ванной. Услышав, как зашумел душ, Уиллоу повернулась к Микки:

– Ну и как вы думаете, мистер Маус, что он хотел этим сказать?

Вместо ответа Микки громко зевнул, соскочил с кровати и потрусил к двери, ведущей в холл. Откинув одеяло, Уиллоу свесила ноги и, включив ночник, постаралась рассмотреть свое левое колено. Врач в больнице не стал его перевязывать, и сейчас на нем проступил огромный черный синяк. Видимо, во время аварии она ударилась о дверцу машины.

Уиллоу осторожно встала, стараясь больше опираться на здоровую ногу. Особой боли она не почувствовала и решила, что доктор, наверное, прав и с коленом ничего серьезного. Двигаться она, кажется, сможет, хотя и довольно медленно. В целом все оказалось не так уж и плохо, хотя ощущение было такое, будто вчера ее несколько раз прокрутило в центрифуге стиральной машины, что, наверное, недалеко от истины, если вспомнить, как переворачивался джип, падая по склону.

Прохромав через комнату, Уиллоу открыла дверь, и Микки устремился по коридору в сторону кухни, а она медленно поплелась за ним, с удивлением разглядывая незнакомые стены и окончательно остолбенев при виде кухни.

И это дом Дункана? А где же ободранные белые шкафы, поцарапанный стол, раковина с отбитой эмалью и порыжевший от времени потолок? Где засаленная кухонная утварь тускло-зеленого цвета, как припомнила Уиллоу, где древняя плита, которую надо было топить дровами?

Вместо этого она стояла на кухне, словно сошедшей с цветных фотографий из журнала «Беттер хоумс энд гарденс». Уиллоу нисколько бы не удивилась, если бы сию минуту сюда вошел Эмерил Лагасс[3] и принялся готовить завтрак.

На новой кухне сияли гранитные поверхности и нержавеющая сталь. Шкафы были изготовлены из вишни, полы – из красного дуба. Встроенной плите с шестью конфорками мог бы позавидовать пятизвездочный ресторан. При этом помещение сохраняло все очарование старины, которое только выигрывало от соседства с новейшими технологиями. Роскошная кухня. Кухня эпикурейца. И уж точно не троглодита.

Уиллоу даже расстроилась, подумав, что вряд ли сумела бы приготовить здесь что-то достойное такого великолепия.

Наверное, прошлой ночью она действительно была совершенно пьяной, потому что ничего этого не заметила. Дункан пронес ее прямо в спальню, но они никак не могли миновать кухню, а Уиллоу даже не помнила, был ли в ней включен свет.

Откуда-то слева появился Микки и тихо гавкнул. Все еще недоуменно оглядываясь, Уиллоу доковыляла до прихожей, открыла дверь на крыльцо, выпустила волка и, еще раз пройдясь по кухне, направилась туда, где раньше была гостиная.

Вместо узкой и обшарпанной двери в нее теперь вела высокая, украшенная сложным орнаментом арка. Гостиную тоже невозможно было узнать. Исчезли старые двойные окна, и вместо них на океан выходила стена из сплошного толстого стекла. Древний камин, изнутри и снаружи покрытый толстым слоем сажи, превратился в очаг, выложенный серым речным камнем и занимавший теперь всю торцевую стену. На отполированном до блеска деревянном полу, в окружении кожаных диванов и кресел раскинулся толстый персидский ковер примерно такой же площади, как вся квартира Уиллоу в Огасте.

Подойдя к камину, она обнаружила, что дрова и растопка уже готовы. Оставалось только поднести спичку, что Уиллоу с удовольствием и сделала. Поленья сразу же ярко вспыхнули, и, стянув плед, лежащий на одном из кресел, она закуталась в него и уютным калачиком свернулась на диване. За окном хлестал дождь и завывал ветер, огонь в камине весело потрескивал, и Уиллоу отметила, что ей давно уже не было так хорошо и спокойно.

– Так ты смотришься еще лучше, чем в моей постели, детка.

Обернувшись на звук голоса, Уиллоу попыталась пригладить растрепанные волосы. Дункан, совершенно одетый, но босой стоял в дверях и держал в руках стакан воды и аптечный пузырек.

– Когда ты все это успел, Дункан? – Она обвела рукой комнату. – Это просто потрясающе.

Улыбнувшись одним уголком рта, он подошел ближе.

– Тебе нравится?

– Изумительный дом! Это настоящий дом… джентльмена.

Дункан оглядел собственную гостиную.

– Надеюсь, ничто здесь не напоминает пещеру, из которой я выполз, – хмыкнул он, и его глаза хитро блеснули.

Уиллоу прищурилась, изучающе рассматривая его:

– Кто ты все-таки такой, Дункан Росс?

Он опустился на диван рядом с ней, поставил на низкий столик стакан и пузырек, а потом осторожно приподнял ноги Уиллоу, удобно устроил их у себя на коленях и снова накрыл пледом.

– Я – человек, которого ты можешь любить, ничего не опасаясь, Уиллоу, – медленно ответил он, убирая за ухо прядь ее волос, упавшую на лицо. – Я лучше, чем кто-либо другой, кроме разве что Рейчел, знаю, какое ранимое у тебя сердце. Но со мной оно будет в полной безопасности, потому что я люблю тебя больше жизни, детка.

– Ох, Дункан, – прошептала Уиллоу, глядя прямо в его пронзительные зеленые глаза, – я не хочу, чтобы ты любил меня.

– Поздно, детка. Я полюбил тебя с того самого момента, когда впервые поцеловал на стоянке и ты мне сначала ответила, а потом ударила кулаком в ребра и начала скандалить.

– Это просто желание, Дунки.

– Да, – согласился он, – и желание тоже. – Он взял ее руки и прижал к своему сердцу. – И когда мы с тобой будем сидеть на веранде в креслах-качалках, наблюдая за тем, как наши внуки запускают на берегу воздушного змея, я буду желать тебя ничуть не меньше.