Одна на краю света - Марина Галкина

Перевалы через горы и Полярный круг

В десять утра я уже пробудилась окончательно. Солнышко, ясное небо с редкими плоскими белыми облаками. Ветер дул все с той же силой. Первым делом я бросилась взглянуть на своего друга-каяка. «Шкура» невредима! Появились новые белые полоски от камней, но это не беда, они далеко не сквозные, чуть поцарапался лишь верхний слой наружного пластика. «Сегодня буду плыть!» — радуюсь я. Медленно, лениво варю кашу, окончательно собираюсь только к двум часам дня.

До следующего перевала, что ведет в верховья безымянной речушки, впадающей в озеро Баранье, я намеревалась подниматься от Уэленейвеема. По нему сейчас я собиралась сплавиться километров на 7–8 вниз, поближе к началу подъема по распадку на перевал.

Загружаю каяк прямо на берегу, упаковав вещи в гермомешки, как для сплава, стаскиваю лодочку в воду, легко прохожу с ней по воде метров пятьдесят, смотрю… Ага, в русле начались каменные завалы. Какая-то вода сочится между камнями, но ее слишком мало. Да и глыбы здесь большие, это не гладкая галька, как в верховьях Гачгагыргываама. Ладно, протаскиваю один завал, второй. Но впадающий ручей картину не улучшает, он не увеличивает заметно водный поток.

Характер реки быстро проясняется для меня, горе-сплавщика. Вода падает ступеньками. Идут более-менее глубокие участки плесов, где можно даже прогрести метров двадцать, максимум, а затем — бац — крутой перепад высоты, каменная горка, куча камней, и меж ними мелкие струйки воды. Понимаю, что опять я иду пешком.

Вот аккуратно провожу каяк между камушками, но проходы сужаются, камней становится больше. Оступаясь в воде меж скользких валунов, по мизерному полусантиметровому слою воды над камнями, а частенько и прямо по мокрым не обливным глыбам русла, всем телом, всей своей тяжестью падая на лямку, рывками протягиваю груженый каяк вниз.

Мучилась я так километра два. Потом на очередной каменной горе понимаю, что у меня просто нет больше сил. Да и каяк жалко, мне еще на нем сплавляться по большим рекам.

Нет! Все! К черту! Вон примерно там перевал, решаю я, вроде, видна какая-то седловинка. Пойду напрямик пешком через горы. (Дело в том, что на этот участок пути у меня были карты только масштаба пять километров в одном сантиметре. Это не очень подробная карта, и я полагала, что с уверенностью можно было найти перевал, лишь поднимаясь к нему по распадку, ведущему от реки.)

Разгружаю каяк, вытаскиваю его повыше на берег, собираю рюкзак и пешком направляюсь к перевалу, оглядываясь и запоминая склон, под которым остается мой верный спутник.

У реки тянулся участок низких кустарников, повыше колена, этакая стланиковая полоса, где было неприятно идти, так как ноги цеплялись и проваливались между ветвей густых крон до земли. Потом появились высокие кочки, перешагивать которые также было не сладко. Хождение по ним, а вернее между ними (на неустойчивой кочке нельзя удержаться), было сродни ходьбе по неплотному насту без лыж — нога проваливалась выше колена, и, чтобы согнуть ногу для следующего шага, приходилось сначала вытягивать ее вертикально вверх и лишь затем, высоко задрав, опираясь руками о кочки, делать следующий шаг.

Несколько раз я пересекала глубокие распадки притоков с крутыми склонами, карабкаясь наверх местами на четвереньках, и все равно после каменных горок реки мое нынешнее передвижение казалось мне праздником. И я шла напрямик к понижению в хребте, не особенно обращая внимания на полосы кочек, постоянно попадающиеся мне на пути.

Повыше начались каменистые поля. Здесь живут суслики, встречаю их многочисленные норы. На пологих отрогах и сглаженных вершинных пупырях хребта выстилающие камни были плоские, утрамбованные, меж ними встречались поля отцветших пожелтевших низкорослых травок — дриад — и хождение по таким «паркетам» было подарком для уставшего путника. Как здорово идти верхами!

Однако здесь не пройдет номер преодоления перевала с не разобранным каяком, как в предыдущий раз: по камням его не повезешь, а нести каяк на плече при сильном и тем более встречном ветре просто нереально. Что ж, разберу каяк и пронесу в рюкзаке, заключаю я. А сейчас задача — дойти до водораздела, а лучше до места, откуда уже можно плыть.

Рельеф окружающей местности был сложнее, чем на моей «пятикилометровке». Ориентируюсь, примерно предполагаю, куда мне идти. Вижу: здесь распадочек, тут. Их гораздо больше, чем отмечено на карте, по какому идти? Моя безымянная речушка должна вытекать из небольшого озерка. Прикидываю, надо идти, вроде, сюда. Выхожу за перегиб склона. «Да! Действительно озеро! Неужели оно? То или не то?» — гадаю я, идя вдоль заболоченного тундрового берега. Небольшое, такое не должно быть отмечено на карте, но так хочется, чтоб уж было оно. За озером снова уходит распадок налево и вниз. Смотрю на компас, нет, мне все же нужно прямо. Вокруг небольшие тундровые увалы, каменистые склоны высоких горок. Переваливаю отрожек, иду вверх, снова вниз. Может, я уже прошла перевал, может, он неярко выраженный, состоит из нескольких взлетов и падений? С кем поделиться сомнениями?

Но за следующим увалом вижу водную гладь, стиснутую крутыми склонами щебенистых осыпных гор, и понимаю, что это именно то самое длинное перевальное озеро, помеченное на моей карте. Метров 300 длиной, оно лежало в седловинке между вершинами. Траверсирую осыпающийся берег-склон, подхожу к его дальнему концу. За озером начинается крутое понижение.

Я, наконец, точно определяю свое местонахождение. Да. Действительно, впереди как на ладони я вижу тот самый отрог хребта, который огибает моя речушка, узенький ручеек, вытекающий из озера. И я могу либо огибать этот отрожек по ручью, либо переваливать его через пологую седловину, срезая путь к среднему течению ручейка, поближе к Бараньему озеру. Выбираю второй вариант и «сваливаю» вниз через кусты и кочки тундрового склона.

Последний подъем, взлет к седловине по утрамбованному щебнистому склону — и я на вершине восхищаюсь провалом лежащей подо мной долины. Какая красота! Она напоминает долину Чулышмана перед впадением в Телецкое озеро на Алтае в миниатюре. Крутые склоны гор, градусов под 45, и внизу совершенно плоская зеленая долина, стиснутая этими отвесами. Она плоская на протяжении нескольких километров, и по ней, выписывая многочисленные меандры, петляет мой ручей. Два таинственных темных озерка, окруженных валом светлых известковых пород, словно кратеры вспученных из мерзлоты горок, немного возвышаются над ровным тундровым ковром. Вся долина заболоченная, и ручей, текущий по ней, был не обычный, не галечный, не растекающийся на рукава, а довольно узкий, с торфяными берегами. Мне стало понятно, что сплавляться по ручью нет никакого смысла.