Лисандра - Леонид Кудрявцев

Ну хорошо. А дальше?

Следующий шаг ей помогло сделать четкое ощущение, что она помнит запах и вкус купленного ею однажды, когда она еще была обычным человеком, свежего ржаного хлеба. Потом пришлось попользоваться воспоминанием об отловленном ею лично братке, при виде ее клыков пытавшемся ее очень искусно «развести» и которого она, насытившись, безжалостно убила. Тех, кто считал, будто обладает правом сделать с кем угодно что угодно, она презирала, поскольку признавала его лишь за собой.

За братком последовала трещина во льду навеки замороженного озера, стремительно расширяющаяся, словно беззубый рот, пытающийся ее хватить. Жирный усач, стравливавший бобра с ослом и выдававший всем за этим наблюдавшим большие, остроконечные, украшенные бубенчиками и ослиными ушами колпаки. Прямо из детства — запах подгоревшего молока и глаза оленя, увидевшего, посчитавшего ее своей, посчитавшего неопасной. Так оно и было, поскольку в тот раз она была сыта. Факел, поджигающий крышу ее жилища, стремительно расцветающий от него огненный цветок. Кабальеро, пожелавший ее осчастливить, затащив в свою постель, сообщивший, перед тем как она его укусила, что счастлив ей услужить хотя бы так. Кровь у него оказалась со странным привкусом. Много лет спустя она случайно узнала, что такой привкус крови придает дурная болезнь. К счастью, ей болезни людей совершенно не страшны. Блеснувший в переулке серебряный кинжал…

Преследуемая по пятам светом, она уходила в глубь своей памяти, и наконец искомое было обнаружено. То самое воспоминание о ночи, в которую она отринула свою человеческую сущность, ночи, когда клыки незнакомца с необычайно белой кожей подарили ей бессмертие.

Вот оно.

Она вошла в то воспоминание, смело в него шагнула, и оно предъявило ей ту самую непроницаемую темноту, которая хранится в душе каждого создания ночи, помогло в нее завернуться, спрятаться, исчезнуть, отдохнуть.

Здесь, в этой извечной темноте всех ночей, ей было спокойно, уютно и просто. Здесь стояли ряды шкафов, в каждом из которых хранился по крайней мере один скелет, а то и несколько сразу. И она, конечно, их ни грамма не боялась. Три сотни лет выживания в этом мире дают полный иммунитет от страха перед чем-либо подобным. Ну а то, что они здесь… Должны же они где-нибудь храниться.

Она прошла в самый дальний угол своего убежища, в котором стояло мягкое ложе, укрытое мохнатыми, резко пахнущими шкурами кошмаров, присела на него и почти облегченно вздохнула.

Да, здесь можно отдохнуть хотя бы некоторое время. Если понадобится действовать, она почувствует это и проснется. А пока…

Лисандра ничком легла на ложе и закрыла глаза. Пора… надо заснуть… надо восстановить силы, поскольку они еще понадобятся. Игра не закончена, далеко не закончена. Скорее всего главное еще впереди.

Люди — сосуды, стенками которых является эластичная, упругая кожа, наполненные сочной мякотью, вкусным, живительным соком. Поэтому обращаться с ними надо осторожно, для того чтобы начинка не пострадала. Прокусывать ее надо, соблюдая все меры предосторожности. Иначе будет потеряно много ценного, вкусного… Вампирша проснулась и некоторое время лежала, наслаждаясь прохладой, тишиной, покоем темноты. Все это давало ощущение безопасности. В то время, когда там, снаружи, воевали боги.

А может, они уже успокоились? И не настало ли время это проверить? Всего лишь высунуться, осмотреться… Наверное, ничем страшным это не закончится, никакой беды не принесет. Да и не может она вечно сидеть здесь. Кто знает, что там, в реальном мире, происходит с ее телом?

Нет, надо идти на разведку. И первым делом следует узнать насчет света.

Окинув свое убежище внимательным, хозяйским взглядом, она прикрыла дверь одного из шкафов, из-за которой уже потихоньку стала высовываться костяная нога, а потом вытянула руки перед собой и слегка раздвинула темноту.

Света уже не было. И это значило, что опасность миновала.

Интересно, чем закончилась драка богов? Кто из них кому наставил синяков и шишек?

Возвращаться в реальный мир было гораздо легче. Для этого надо было лишь покинуть темноту и вернуть контроль над своим телом.

Она сделала это, причем очень легко, и это означало, что тело ее за то время, пока она отсиживалась в темноте, никто не тронул, никто не пытался даже причинить ей зла. Может быть, его посчитали мертвым, каковым оно, несомненно, во время ее отсутствия и было?

Лисандра мысленно ухмыльнулась.

В прошлом несколько раз подобный фокус спасал ее от большой опасности. Вдруг это произошло и сейчас? Если, конечно, боги вообще обратили на нее внимание. У них, кажется, были какие-то свои счеты? Их вроде бы занимали лишь собственные персоны?

Лисандра открыла глаза и огляделась.

Она все еще находилась внутри своего ненадежного убежища, и рядом с ней был сын змеи. В тот момент, когда вампирша вернулась в реальный мир, он как раз высунул голову из барабана, видимо, пытаясь определить, нет ли снаружи опасности.

Вампирша подумала, что явно поторопилась. Могла сидеть в приятной темноте еще по крайней мере полчаса. Может, действительно вернуться в нее?

Не успела!

Сын змеи подался внутрь барабана и внимательно посмотрел на нее. Взгляд у него был, как и положено рептилии, немигающий. У Лисандры вообще было ощущение словно у него вместо глаз холодные, тусклые камешки.

— Вернулась? — спросил чешуйчатый.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, ты снова в себе, и, значит, на тебя можно рассчитывать?

— Сомневаешься?

— Еще бы. Ну-ка напомни мне, на каких условиях ты согласилась стать моей вечной рабой.

— Рабой! — возмутилась Лисандра. — Не было такого. А если я и согласилась на тебя работать, то такой подлый жабеныш, как ты…

— Все, все, — поспешно сказал сын змеи. — Проверка пройдена. Теперь я убедился в том, что ты — это ты.

— Сомневался? Но с каких вареников?

— Когда имеешь дело с богами, никакая осторожность не бывает излишней. Да ты и сама в этом убедилась, когда обнаружила, что позволила двум врагам натурально въехать на себе в этот дворец. Убедилась?

Что можно было на такое ответить? Послать собеседника подальше? А толку-то? Надо было все-таки рассказать об этих двух негодяях — Джокере и Херувиме. Тоже деятели. Им развлечение, а она подставилась по полной программе.

— А ты, стало быть, убедился, что я это я, — уточнила Лисандра.

— Убедился.

— Ну вот и замечательно. Дальше-то что будем делать? Покидаем наше убежище? Драка между богами уже закончилась?

— Похоже. Как-то там все стихло.