Сокровище по имени няня - Кэтрин Спэнсер

На севере постепенно вытягивалась линия облаков, затемняя голубизну неба. Еще до темноты, наверно, начнется гроза.

— Ты счастлива? — спросил он, когда они рядом лежали в воде на спине и смотрели в небо.

— Да. — Она переплела его пальцы со своими. — А ты?

— Больше, чем я даже осмеливался мечтать. — Страх и неопределенность прошли. Он совершил невообразимое. Нашел женщину своей мечты, и она согласилась стать его женой. На земле нет ничего, что могло бы омрачить их счастье. — Начнем собираться и отправимся домой? — спросил он. — А по дороге где-нибудь остановимся и пообедаем?

— Прекрасно, — равнодушно ответила Николь.

Ее разморило на солнце, решил он. На причале, должно быть, около сорока градусов. Ни ветерка, листья на деревьях не шелохнутся. Цветы, которые весной посадила Арлин, сникли от жары. Над землей висело марево.

Когда они взбирались по раскаленным солнцем камням к дому, Пирс посмотрел на небо. На нем появилось металлическое сияние, от которого резало глаза. Один из признаков надвигающейся грозы. Хорошо бы уехать до того, как она начнется.

Щетка в черепаховой оправе лежала на одном из туалетных столиков рядом с кроватью. Николь медленно провела ею по волосам, наблюдая за движением в старом, волнистом зеркале. Из зеркала на нее смотрела незнакомая женщина. Серьезная, отчужденная, сдержанная. Чуть покрасневшая. Наверно, долго была на солнце, хотя и береглась от ожогов. Никто бы не догадался, что душа ее растерзана на части.

Она так погрузилась в собственные беды, что ей и в голову не приходило, что у Пирса могут быть свои сложности, оставшиеся вдали от прекрасного дня на озере.

«Сию же минуту выложи ему всю правду! — требовал беспощадный голос совести. — Ты приехала сюда, подготовившись к любви. Ты надеялась, что он опять будет любить тебя!»

— Но я не ждала, что он сделает предложение, — прохныкала она.

«Конечно, не ждала. Такое порядочное поведение вне твоего понимания».

— Я собираюсь сказать ему.

«Когда?»

— До конца дня.

Николь положила щетку и взяла часы. Двадцать четыре минуты шестого. Она опаздывает.

«Что мешает тебе сказать прямо сейчас?»

Незнакомка в зеркале смотрела на нее. Но уже не сдержанная. Глаза у нее лихорадочно сверкали. Руки так сильно тряслись, что часы выскользнули и упали на пол. Она дошла до последней черты.

— Ничего, — пробормотала Николь. — Совершенно ничего.

Хлопнула дверца машины, и, странно, потом еще раз. Послышались шаги, легкие, взволнованные. Потом размеренные — Пирса. Проскрипела дверь.

— Не представляю, неужели это так важно, что ты приехала сюда сказать мне. — Слова будто плыли над лестницей. Резкие и неприветливые.

— По-моему, это не терпит отлагательства, — ответил голос Луизы Трент. — Если ситуация, упаси Боже, изменится в противоположную сторону, я предпочитаю знать об этом как можно раньше.

Перед Николь вспыхнула картина, как они с Элайс вместе склонились над бумагами в коричневом конверте, разложенными на любимой кушетке. «Нет ли у вас пилочки для ногтей? Я сломала ноготь». При появлении Луизы Николь поспешно спрятала бумаги под подушки и вскочила.

В смятении Николь забыла о конверте.

Она оставила его там, где любой мог взять. И Николь поняла с неотвратимой определенностью, что конверт нашли.

Пирс узнает о ее двуличии. Он услышит злое и совершенно беспощадное сообщение. И Николь некого за это винить, кроме самой себя.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Луиза стояла у стола с конвертом в руке. Его первым увидела Николь, спустившись по лестнице и направляясь в столовую.

— Луиза, — довольно спокойно произнес Пирс, — по-моему, вчера мы сказали все.

— Я приехала сюда, Пирс, не для того, чтобы заставить тебя переменить отношение ко мне. — Она вертела в руках конверт, проводя большими пальцами по краям. — Я пытаюсь спасти тебя от этой женщины. Я слишком уважаю тебя, чтобы позволить ей одурачить тебя.

Конверт притягивал Николь как магнит. Не отдавая себе отчета, она сделала несколько шагов и встала недалеко от Пирса лицом к Луизе.

— Оставь, Луиза. Я попросил Николь выйти за меня замуж, и она согласилась. Ничего из того, что ты можешь сказать, не заставит меня переменить свое решение.

Луиза смерила Николь с ног до головы ненавидящим взглядом и снова — с головы до ног. Мрачный триумф сверкал в ее глазах.

— Ты уверен, что знаешь, кто твоя невеста на самом деле?

— Я знаю все, что мне надо знать. Это женщина, которую я люблю.

— Ах да, няня! Милая, самоотверженная скромная няня. Она оставила престижную больницу и приехала в маленький городок на Западном побережье, чтобы заботиться о ребенке и быть поближе к своим родственникам. — В голосе Луизы звучала явная насмешка, а в глазах сверкало злобное торжество. — Скажи мне, Пирс, тебе понравились ее родственники?

— Я не встречался с ними. — Первый раз в голосе Пирса прозвучали ноты сомнения.

— Нет, милый, встречался! Одну из них ты хорошо знал. Очень хорошо.

— Ради Бога, перестань говорить загадками!

— Ладно, перехожу к делу. — Она подняла конверт и держала его вертикально на уровне плеч. — В моих руках интересные бумаги.

— Отдайте их мне. — Николь наконец обрела голос и кинулась к Луизе. Но поздно.

Открыв клапан конверта, Луиза высыпала его содержимое на стол. Документы, письма и старую, потрепанную фотографию двух маленьких девочек, скрепленную со снимком Арлин, ее мужа и сына. Такое чертовски ясное доказательство, что нет смысла отрицать.

К чести Пирса, он сохранял спокойствие.

— Что это? И где ты достала конверт?

— Это мое. Она украла их из моей комнаты. — Николь в отчаянии закрыла глаза. Щеки горели от стыда.

— Она такая же няня, как я астронавт! — крикнула Луиза. — Она тетя Тома. И не думай, Пирс, будто ее интересуешь ты. Ты для нее всего лишь преграда на пути к цели. Она приехала в Орегон и втерлась в твой дом для того, чтобы быть рядом с племянником.

— Не будь смешной, — возразил он. — Ты или все выдумала, или заблуждаешься.

«Ох, дорогой мой!» — беззвучно всхлипнула Николь. Ей так хотелось прижаться к нему.

— Нет, Пирс. Прочти сам, если ты не веришь мне. Читай! — Луиза махнула рукой, бумаги заскользили по скатерти в его сторону. — Я твой друг и слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы позволить попасть в ловушку. И если, узнав, зачем на самом деле твоя бесценная Николь приехала в город, ты посмотришь мне в глаза и подтвердишь, что по-прежнему хочешь на ней жениться, я больше не скажу ни единого слова.

— Ты уже наговорила слишком много, — мрачно бросил он. — Не твое дело влезать в бумаги Николь. И кроме вреда, ты ничего не принесла дружбе, которой, по твоим словам, ты дорожишь.