Тайны подводного шпионажа - Е Байков

Крэйвен был хорошим аналитиком, и все, в чем он нуждался для начала работы, это хоть какая-либо информация, относящаяся к возможной катастрофе, сколь угодно малая, любая… В данных СОСУС ничего обнаружено не было, надо было искать другие источники. Он связался со специалистами управления военно-морских исследований и от них узнал о наличии постоянно работающего гидрофона научной станции на Канарских островах. «Но с момента последнего сообщения с лодки прошло шесть суток, а обслуживающий персонал должен уничтожать каждые трое суток огромные рулоны бумаги, где самописцами поминутно зафиксированы все шумы в пределах радиуса действия гидрофона», высказали сомнение сотрудники управления. «Мало кто детально выполняет все инструкции», — подумал Крэйвен и немедленно связался с начальником островной станции. И действительно, через два часа поисков были обнаружены записи, которые могли бы помочь найти «Скорпион»! На бумажной ленте самописца были зафиксированы восемь взрывов, или ударов, или чего-то такого, что похоже на взрывы. Ориентировочное место этих взрывов находилось на больших глубинах…

Немедленно были посланы разведывательные самолеты в указанный район, однако следов «Скорпиона» обнаружено не было. Да и место было слишком неточным. Чтобы хоть сколько-нибудь эффективно производить поиск, надо было бы найти еще одну линию положения, и хорошо бы от другого источника. У Крэйвена источников информации больше не было… Но тем не менее вторая линия нашлась! Ее предоставил в группу анализа Уилтон Харди — главный специалист по гидроакустике элитной исследовательской лаборатории ВМС США. Он знал о наличии двух гидрофонов, дислоцированных в районе острова Ньюфаундленд, которые принадлежали ВВС США и были предназначены для фиксирования испытательных ядерных взрывов на советских полигонах. Несмотря на то, что гидрофоны находились на значительном удалении от предполагаемого места катастрофы и между двумя этими точками проходил Северо-Атлантический подводный хребет, акустическая информация о катастрофе «Скорпиона» была зафиксирована! Харди связался с Крэйвеном, записи были проанализированы в совокупности с предыдущими. И вот они — взрывы, точно на пути «Скорпиона». Сначала глухой, но достаточно сильный взрыв. Начало катастрофы? Через 91 секунду пошла уже серия взрывов, казалось более сильных. Первый взрыв мог бросить лодку на глубину, и тогда серия взрывов могла означать гибель ее отсеков от огромного давления. Одного за другим… Первый взрыв, через 4 секунды другой, дальше взрыв через 5 секунд, очередной через 2 секунды, далее через 3 и последний через 7 секунд. Спустя 3 минуты 10 секунд после первого взрыва океан уже был тихим и спокойным…

На четвертый день поисковой операции Крэйвен связался с адмиралом Мурером и доложил, что «589-я, скорее всего, погибла безвозвратно…». Теперь надо было найти останки лодки.

Записи станций по времени были сделаны всего лишь через 18 часов после последнего сообщения с лодки. Это означало, что она прошла не более 300–350 миль на пути к Норфолку. Ориентировочный район поиска был определен. Мурер, потрясенный донесением аналитической группы, все еще не хотел верить в самое худшее и поэтому предполагаемое место гибели «Скорпиона» приказал именовать «районом особого интереса», а не «районом катастрофы». Начались поиски лодки с привлечением специальных сил и средств. Главным научным экспертом опять был назначен Крэйвен…

Флагманом поисковой операции стало океанографическое судно «Мизар», которое участвовало еще в поисках «Трешер» и водородной бомбы у берегов Испании. На сей раз, с учетом прежнего опыта, судно было оборудовано усовершенствованным подводным аппаратом с чувствительной фотокамерой. В поисковый комплекс этого устройства входили также активный гидролокатор и магнитометр. Странное устройство на борту судна моряки «Мизара» звали по-разному: «штука», «рыбьи салазки», «рыба» и так далее.

Начались долгие дни напряженной работы. Сначала дно сканировалось гидролокатором, при получении какого-нибудь отраженного от подводного объекта сигнала с помощью магнитометра уточнялись его качественные характеристики: металлический это объект или нет. Если и в этом случае ответ был утвердительным, то уже тогда запускался подводный аппарат, и операторы долгие часы управляли им во время погружения и наведения на выявленный объект. Поиск велся в районе, определенном на основе расчетов аналитической группы. План поиска строился на предположении о движении лодки в западном направлении. Как могло быть иначе? Лодка шла из Средиземного моря в Норфолк давно известным маршрутом, и, следовательно, ее генеральный курс должен был быть 270°. Это нельзя было подвергать сомнению. Но результаты поиска говорили об обратном. Крэйвен со своей группой, уже в ходе поиска, строил различные версии катастрофы. Если с серией из семи взрывов все было понятно, то что могло послужить причиной первого, фатального взрыва? В результате своих исследований и экспериментов ученые пришли к заключению, которое и по сей день категорически отвергается ВМС США. Но именно благодаря этому заключению и было найдено «тело» 589-й. Гипотеза заключалась в том, что «Скорпион» погибла от атаки… собственной торпеды! Либо от ее взрыва в торпедном аппарате, что, в общем, не имеет принципиальной значения. И в том, и другом случае лодка должна была бы двигаться в восточном направлении.

В то время на вооружении атомных подводных лодок находились электрические торпеды Мк37. Их техническая надежность оставляла желать лучшего. Основным, и к тому же опасным, их недостатком было несанкционированное включение аккумуляторной батареи. В этом случае силовая установка торпеды при нахождении ее в торпедном аппарате срабатывала, что могло привести к взрыву боевой части. Поскольку такие случаи происходили достаточно часто, была разработана инструкция командирам подводных лодок по действиям в аварийной ситуации. Эта инструкция предусматривала, помимо других действий, разворот подводной лодки на обратный курс. Кто-то вспомнил, что командир «Скорпиона» коммандер Слэттери отрабатывал его с экипажем в декабре 1967 года, за полгода до катастрофы.

Командование ВМС встретило новую версию катастрофы «в штыки» — это означало бы признание низкой степени надежности основной торпеды флота! Но надо было в любом случае найти лодку, иначе «груз неизвестности» давил бы на моральное состояние экипажей всех подводных лодок. А ходить в море надо было больше и больше: ВМФ СССР осваивал все новые и новые районы Мирового океана. Обстановка на подводных фронтах в конце 60-х оставалась напряженной.